Перелётный жених. Книга вторая

Весна пришла. Ну-ну, рассказывайте.

Он разматывал шарф, ворочаясь в неудобных санях. Для мазохистов их придумали, что ли? Для худющих и низкорослых мазохистов. Не развернешься. Ладно, попробуем скрутить голову и перетащить свободный край…

Да вы издеваетесь?! Зацепился. Мать всех ездовых собак! Это ж надо, зацепился за какую-то щепку. Что теперь, так и валяться с вывернутой шеей до ближайшей остановки? Остановок не ожидается, даже по требованию. Это саночный экспресс, терпи до конечной.

Или дернуться? Не затянется же петля, в конце концов.

Лев зашарил обеими руками, вцепился в продолговатую деревяшку, почти не чувствуя ее сквозь толстенные варежки. Дернул раз, другой.

Фу-ух! Похоже, освободился. Поднял глаза и увидел, как большое железное кольцо, замерзшее до синевы, со скрипом вывернулось из зажимов. Подпрыгнуло, звеня от напряжения, и улетело в снежную даль.

– Не-е-е-ет! – закричал Медвежонок, пытаясь удержать поводья, рвущиеся из рук.

Нарты крутились на месте, заваливаясь на правый бок. С оглушительным треском сломались полозья. Оранжевая лодка перевернулась и прихлопнула незадачливого седока, как гигантская ладонь. Протащила метров десять, вдавливая в лед.

– Лейф! – эскимос успел отпрыгнуть в сторону и теперь медленно поднимался на ноги. – Живой?

– Вроде да, – откликнулся тот, вырезая из-под раскуроченных саней. – А где лайки?

– Убежали.

Каюр трижды свистнул. Прислушался, не ответит ли из-за снежной пелены лающе-воющий хор.

– Но они же вернутся? – забеспокоился Лев, оглядываясь.

Эскимос не отвечал. Достал из внутреннего кармана компас и следил за колебаниями стрелки.

– Они найдут нас? По запаху? Собаки ведь хозяина за километр учуять могут…

Нанухак подошел к нартам, осмотрел сломанные полозья, вздохнул и попытался перевернуть.

– Эй! Ты чего молчишь? Псы ведь не бросят нас в этом треклятом месте?

– Это не они нас… Это ты их бросил! – взорвался Медвежонок.

Он сжал кулаки.

И шагнул вперед. Лев сжался и закрыл руками голову.

– Случайно! Я не хотел!

Каюр пнул сани, пытаясь сдержаться, запыхтел, выпуская пар, но злость не уходила.

– Случайно. Случайно прилетел, случайно накосячил… Случайный человек, вот ты кто!

Прозвучало это как ругательство, даже хуже.