Бракованные

Но это было неважно. Стоит включить воду. Он поворачивает кран, и вода льётся оттуда с мерзким скрипом.

Какой-то странный голос, Мэтт не слышал его раньше, вкрадчиво шепчет: «Подумай о своих близких. Они будут расстроены». Мэттью пытается вспомнить «своих близких». Кто-то подсказывает ему: «Этан. Подумай о нём. Ты ведь ему нужен». Мэтт ненадолго задумывается. Он внезапно вновь взрывается истерическим смехом. Голоса в недоумении: «Что это с ним?», «Совсем спятил», «Эй, почему ты смеешься?». Мэтт с трудом подавляет хохот.

– Я? Нужен Этану? – он вновь смеётся. – Это было так давно… Вы что, с тех пор как Этан вырос, я никому не нужен!

Он чувствовал себя не просто бесполезным, нет… Он был во вред и больше не мог себя терпеть.

Голоса вдруг замолкают. Очень подозрительно. Мэтт орёт:

– Что заткнулись?! – он подхватывает с пола пустую бутылку из-под виски и швыряет ее в стену – Вы все сдохнете вместе со мной!

Осколки падают на тускло-зеленый кафель. Голоса продолжают молчать.

Тогда Мэттью заносит лезвие над запястьем. Его рука трясётся:

– Это всё бессмысленно. Даже хуже.

Он не понимает, верит ли сам в то, что говорит. Мэтт шепчет:

– Это всё невыносимо.

В этом он уверен.

Он делает надрез.

Тёмно-красная влага выступает на поверхность. «Хорошо. Так намного лучше. Намного сноснее»

Внезапно он слышит, как хлопает входная дверь. «Наверное, хозяин квартиры пришел». Мэтт прибавляет напор воды, чтобы тот подумал, что он в душе.

«Лишь бы не зашёл…»

Знакомый голос, как удар.

– Эй, Мэттью, привет.

Как же легко и непринужденно звучит его голос. Словно солнечный весенний денёк, так тепло и… Нормально.

Ему аж завидно стало. «Ну ничего. Уже совсем скоро. Конец» Ему было интересно уловить свою последнюю мысль. О чём она будет?

Мэтт прислушивается к шорохам за дверью. «Зачем он пришёл? Это странно. Быть может, я просто это выдумал, и нет здесь никакого Этана? Быть может, одна из частичек меня просто мечтает о том, чтобы появился брат и остановил всё это?»

Мэтт неуверенно спрашивает:

– Этан, это ты?

Он сразу же спрашивает снова:

– Зачем ты пришел?

И слышит разочарованный вздох:

– Может, ты всё-таки выйдешь, и поговорим нормально? Мы две недели не виделись.

«Значит, уже две недели прошло». Мэттью смотрит на свои запястья, на бритву в руке, и твердо произносит:

– Прости, не могу. Забирай, что там тебе нужно и уходи. Я всё решил.