Завтра может не быть

Пошарил по карманам сваленной на кресло одежды, ощупал спящего отца, потом мать, ничего не найдя, скрипнул покосившимся комодом, порылся в старинной ещё советской эпохе серванте, приподнял тарелки, что доставали когда-то на праздники, а когда праздники стали ежедневными и менее церемониальными, то некогда торжественная посуда накопила слой пыли, сменив цвет с белёсого на серо-дымчатый.

– Спрятали, значит. – Василий, отпрыск богемных москвичей, объединённых фамилией, Тереховы, пыхнул, глядя на убаюканных алкоголем родителей.

Перетряс ещё раз ворох каких-то совсем никчёмных вещей в кресле, заглянул под диван. Прощупал верх серванта, стряхнул прилипшую к пальцам пыль, обтёр руки о свитер. Копошился в шкафу, перетряхнул верхнюю одежду, но безрезультатно. Нашёл искомое аккурат за телевизором.

– Вот же фантазёры. – Усмехнулся, пересчитывая купюры. – Половина. Что же все не сняли? Ладно.

Отсчитал бо?льшую часть, а это три пятитысячных и примерно с десяток зеленоватых – тысячных купюр, шелестя, упихнул в карман, остальное небрежно швырнул обратно в угол, купюры рассы?пались небольшим ворохом.

Одна из зелёных, залетела за портьеру жёлто-горчичного оттенка, по которой карабкался то ли паучок, то ли другое цепкое насекомое с длинными лапками.

Подмахнув остатки портвейна двумя глотками, влез обратно в ботинки, ком грязи чавкнув скатился на пол, где и был размазан.

На низкой изгороди палисадника за углом дома, столь излюбленной местной молодёжью, несмотря на то что к глубокой осени становилось унылым серым закутком, наполненным лишь серыми ветками, жухлыми листьями, брошенными окурками и прочим мусором от той самой местной молодёжи.

– Ну, что? – Хмыкнул, тот, что щупленький с обугленным красными пятнами проблемной кожи, что так сильно оттенял серенький пуховичок с засаленными рукавами и отворотами возле карманов.

– Норм.

– Серьёзно? Бухаем? – Тот, что покрупней в модных кроссовках на объёмной подошве, необычного контраста ярких оттенков пурпура, графита и жёлтых вставок.

Не жалея стильной обуви, шваркнул об ограждение, скинул капюшон одним лишь движением головы.

– А как же твои соревнования по дзюдо?

– Чёрт с ними. – Радостно буркнул тот, что в модных кроссовках.

Хохот басистых голосов, уже окрепших мужскими оттенками, теми, что гудят под окнами невыносимым бурчанием заставляя обитателей окон и балконных дверей, затворять с нервным грохотом возможность освежить помещение прохладой улицы позднего октября.