Завтра может не быть

– Да, что вы знаете? Что? Вам уже всё равно. Для вас все плохие, никого хорошего.

Женщина обомлела, замерла, обернулась, посмотрела на парня, а того тут и прорвало:

– Может, я влюбился, а она… она… – Захлёбывался словами парень. – Она… Её не будет. Она умрёт.

– С таким-то образом жизни. Конечно.

– С каким? С каким? – Закричал он, а его голос стены рикошетили звонким эхом. – Она хорошая. Она не пьёт, не курит, она даже не матерится. Она больна. – И парень выпалил про болезнь Елизаветы, название воспроизвести не мог, да и точно не помнил.

Но говорил, говорил, что помнил и даже чего не знал. Закончил, всхлипнул, растёр навернувшиеся на глаза слёзы, подкурил сигарету.

Старушка подволокла авоську в угол, с гимнастической ловкостью взобралась на подоконник. Ухватив сигарету из губ парня, швырнув аккурат между перил. Склонилась, заглянув в его лицо. Потупив взгляд, Василий уже сожалел, что открыл рот, но не спихивать же с подоконника пожилую женщину.

– И что? Бедный, ты несчастный.

Надо же. – Выдохнула она ему прямо в лицо. – Как ты себя жалеешь, настоящий мужик. Прямо карикатурный персонаж, хоть портрет рисуй.

– Что?

– Ничего! Ты себя жалеешь, ревёшь тут, куришь, пьёшь. Только ты жить продолжишь, а она нет! Ну, если ты правду сказал, а не насочинял. – Она так резко сменила тон на сомнения, даже понизила голос.

– Не насочинял. – Огрызнулся парень.

– А что же тогда не у неё в больнице?

– Она не в больнице.

– Господи, наврать же такое.

Это надо. Ну, весь в папашу.

– Я не наврал, – завопил он. Взвыл как сирена. – Она и правда больна. А я ничего сделать не смогу. Она мне и не говорила. Мы каждый день гуляли. – Василий процедил, разрывая фразы на слова. – Я приходил к ним, а она молчала. Ничего не сказала. Ничего! Ни слова! Расстроить, видите ли, боялась.

– Прямо так?

– Да! Ни слова. Я… Она… Боялась расстроить. А я…

– Что? Не расстроился?

– Расстроился? Я люблю её.

– А она?

Парень пожал плечами:

– Тоже.

Говорит, что я очень хороший. Для неё, я как мечта.

– Так и сказала?

– Сказала. – Он вскинул голову и потянулся снова за сигаретой. – А теперь всё кончено.

– Уже?

– Что уже?

– Не стало! Когда?

– Чего не стало?

– Её! – Старушка отпрянула, осмотрев парня.

– Три недели её не вижу. Как она мне сказала… Ну, или четыре. После того как приказала не приходить.

– Так она жива?

– Кто?

– Девушка твоя.

– Да.