Завтра может не быть

– Здравствуйте, Ашот Джаброилович! Как ваши дела? – Нежный девичий голосок звучал из-за машины, словно какой-то призрак говорил.

– Доброго дня, Лизочка. Доброго! – Владелец продуктового магазина и BMW X5, – распластал гладко выбритое лицо в улыбке, смотря на девушку, что крадётся между луж вдоль дома. – Зайдите сегодня, там головы куриные остались и корма кошачьего дам.

– Хорошо, Ашот Джаброилович. Спасибо вам.

– Только чтобы старухи эти не видели, опять начнут мне высказывать, что я тут кошек развёл.

Девушка, окутанная светло-серым платком в тон приталенного пальто, перешагнула через лужу, улыбнулась владельцу магазина, парням что вытягивали коробку из багажника, поплыв к подъезду.

Все трое замерли, наблюдая за её грацией, словно за нимфой посреди дикого леса.

Сенька слегка присвистнул, за что, чуть не получил по губам от взрослого армянина.

– Это девушка, ангел. Не то, что ваша Ленка, от которой перегаром каждое утро несёт, как от сторожихи вокзальной.

– Кого? – Парни рассмеялись.

– Тащи коробку, – в так им засмеялся Ашот.

Ашот был мужчина добрый и справедливый, уважал людей, ценил вежливость и доброту, едва ли кто-то мог сказать, что слышал из его уст хоть одно нецензурное словечко. Он из тех людей, что хоть и не слывут святыми и добродетельными, но всё же обладают достаточно самоуважением, чтобы не сыпать проклятиями или негативными суждениями в адрес других, даже если их принципы и воспитания кардинально разнятся.

Когда коробки были занесены, и даже что-то переставлено на складе, Ашот не стал выдворять парней, а лишь строго настрого наказал из подсобки не высовываться.

Обоюдная выгода. Им тепло, ему дешёвая рабочая сила молодых и не притязательных парней, которую можно эксплуатировать, а дел-то, всегда хватало, хоть и не в небольшом продуктовом магазине.

Колокольчики на двери звякнули, шаги зашуршали.

– Лизочка, сейчас принесу. – Ашот, заглянул в подсобку, сдёрнув пакет с полки.

– Мне ещё молоко, батон, огурцы… – Девушка перечисляла продукты, мужчина засуетился и прикрикнул:

– Лена, может, ты поработаешь наконец уже? Хватит углы обтирать.

– Простите, Лена. – Зазвучал голос небожительницы, – оторвала, наверное, от обеда.

– Нет, нет, что вы. – И обычно столько резкая и порой даже грубая девушка, звучала милым и тонким голоском, не одного нецензурного словечка и даже привычного цоканья. Оба сотрудника засуетились, стали складывать что-то в пакет, щёлкать кассой, щебетать и улыбаться.