Как целует хулиган

Навёл порядок, даже полы везде помыл. Раскопал в бельевой куче последний чистый комплект постельного, но так и не стал перестилать диван – решил, что лучше сделать это завтра, часиков около четырёх вечера…

Самонадеянно да, но, блин, а чего тянуть-то? Всё же уже было.

А может, ей выпить надо, чтобы расслабилась, как в тот раз? Нет, ну не водки, конечно, но, там, джин-тоник, например? Или вообще – мартини?

Холодильник! Срочно нужен холодильник.

Разложил на кухонном столе деньги из вытяжки.

Стопками, на самое насущное, что не терпит отлагательств: на спирт и канистры, на холодильник и стиральную машинку, на ремонт жигулёнка. Хватало на всё, даже немного оставалось.

Подумал, и отложил ещё на то, чтобы нормально одеться и не ходить перед Маринкой лохом, и на всякую развлекуху – кино, там, или даже театр, если захочет, на подарочек какой-нибудь цивильный, чтобы точно понравился.

Только бы Осетин не прокатил со спиртом.

Следующие три утра провёл в переговорах: объезжал пацанов, какие понадёжнее и пооборотистее, предлагал тему со спиртом. Тема была интересная и довольно непыльная, к тому же цену Данила для начала не загибал, поэтому желающие находились. И хотя это было только начало, но уже сейчас по баблу картина вырисовывалась гораздо привлекательнее металлоприёмок, хотя душа, конечно, больше лежала к железу.

Вся эта суета происходила в первой половине дня, а вот к вечеру его жизнь словно зависала в медленном полёте.

Каждый раз, появляясь на его пороге, Маринка сначала была зажата и даже слегка агрессивна. Словно защищалась, или как будто её силком сюда притащили.

Сходу раскритиковала новый холодильник, наехала, что нет нормального шкафа, куда можно сложить кучу барахла с пола. Телек, опять же, хреновый – пришлось на следующий же день снова залезть в денежную вытяжку и купить новый.

Ну а уж про то, чтобы разложить диван, предусмотрительно заправленный под покрывалом чистой постелью, и речи не шло! Не стоило даже рыпаться.

Данила иногда закипал, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарядить что-нибудь в обратку на её дерзость… Но вовремя притормаживал. Ведь она приходила – и это было главное. А ещё главнее – она ни разу так и не ушла ни в шесть, ни даже в половине седьмого, засиживаясь аж до половины девятого.