Между

Но за наших богов мы будем биться до последней капли крови!

Зал загудел.

Касваллаун дал им покричать, а потом могучим рыком военного вождя перекрыл весь шум:

– Так за богов – до последней капли?!

И согласный рев был ему ответом.

Кромка торжества: Касваллаун

Короли Прайдена, вы поняли главное: римлянам не нужна военная добыча. Им даже не нужны наши земли. Они хотят уничтожить наш мир – наши обычаи, наших богов. Нашу душу.

И вы готовы встать на защиту.

…камень с сердца. Я боялся, что придется вас убеждать.

Сегодня, именно сегодня, а не в тот день, когда от горя умер Карадауг, я стал бренином Прайдена. Сегодня день моего торжества… и я солгу, если скажу, что мне оно не нужно. Вран знает: я рвался к власти не ради себя – а ради Прайдена.

Сегодня я ее достиг – высшей власти.

Сегодня вы все, короли Прайдена, – стрелы в моем колчане.

Стрелы, которыми мы поразим римлян.

Касваллаун устало откинулся на высокую спинку кресла.

Сделал знак рукой слугам, чтобы обнесли королей вином и едой.

Это заставило умолкнуть даже самых возмутившихся намерениями римлян.

Сын Бели чувствовал, как по его лбу катится пот: после той битвы даже такое нехитрое дело, как совет, было ему не по силам. Но стирать пот бренин не собирался – едва ли кто заметит эти капли. Пусть текут. А вот жест – увидят все.

Сам он от еды отказался – нечего расслабляться, не время. Только сделал глоток вина – вернуть силы.

Заговорил, по-прежнему не вставая:

– Что ж, короли, осталось лишь решить, сколько войск соберутся в Каэр-Ллуд к концу зимы.

Пока вы думаете, скажу я. Мои катувеллауны считают, что свобода стоит дороже жизни. Поэтому все мужчины, способные носить оружие, выйдут в бой. И все мальчишки, владеющие пращой. И все старики, знающие заклятия… да и все женщины, искусные хоть в одном из этих умений.

Тишина. И только голос верховного короля:

– Если мы победим – никакие жертвы не будут напрасны. Если же мы потерпим поражение – народу катувеллаунов не стать рабами римлян!

Тишина.

– Так сколько воинов дадите вы?

Они называли… иногда перекрикивая друг друга, словно в хвастовстве состязаясь. В самом деле, если мой сосед дает сотню колесниц и две сотни пеших, то мне зазорно дать меньше… высмеют еще.

Касваллаун слушал молча, кивал. И пытался понять, сколько войск приведет с собой Цезарь, когда утихнут зимние шторма. В том, что римлянин вернется, сын Бели не сомневался ни мига.