Между

И я готов перебить их – именно их, бриттов, потому что тот, кто бросает свою свободу под ноги захватчику, тот еще больше заслуживает ненависти, чем чужак.

Римляне захватывают чужую землю.

Бритты отдают свою!

Кромка мудрости: Прасутаг

С сегодняшнего дня я зовусь по-римски: Прасутагус.

На их языке я отныне – король-клиент. Странно звучит.

По-бриттски куда проще и понятнее: предатель.

Найдутся десятки певцов, чтобы высмеять меня. И ни одного – чтобы понять, почему склонился перед властью Рима.

Я хочу, чтобы народ икенов уцелел. Уничтоженных силуров и ордовиков нам хватило.

Нам. Всем, кто собрался в Камулодиуме и старательно восхищается слонами, нарочно привезенными… тьфу, при чем здесь слоны?! Меня гораздо больше впечатляет мрамор, который везли из самой Африки… знать бы точно, где она, их Африка. Похоже, очень далеко.

Дальше их слонов.

…Восставать против Рима. Это достойно юных героев. Но я не юн. И уж тем более – не герой. Я – король. И я в ответе за мой народ.

Римляне рано или поздно оставят Британию – раз их империя простирается до земель, где добывают такой красивый мрамор и где водятся слоны (проклятье, дались мне эти слоны!) – то на Британию у них сил рано или поздно не хватит.

Они уйдут.

А икены останутся.

…но эхо валлийских камнепадов докатилось и до восточного берега Прайдена. Гибель силуров и ордовиков всколыхнула племя несравнимо менее древнее, но то, чьи раны были свежее: катувеллаунов.

Народ Касваллауна был что сухое сено: вспыхнет от малой искры, и этот огонь уже не загасить ничем.

За искрой дело не стало.

Римляне забыли вечное правило: злость порождает лишь злость. И, наивно надеясь предотвратить мятеж, они потребовали от катувеллаунов отдать всё оружие и в первую очередь – их знаменитые длинные мечи, гордость королей и эрлов. Мечи, на которых золото свивалось в немыслимые узоры, понятные лишь древним и их богам.

Отдать?!

Как некогда сказал один царь далеко на юге, «приди и возьми».

Восстание охватило восток Прайдена мгновенно. Катувеллауны, корианты, часть икенов.

Из сена возгорится пламя…

– Нет, Боудикка. Мы не поддержим их.

– Но их слишком мало! Римляне уничтожат их!

– Я знаю.

– И ты…

– Я не отдам наш народ в добычу стервятникам. Мне не спасти катувеллаунов, но я сохраню жизнь икенам.

– Ты трус!

Жесткая усмешка прорезает лицо Прасутага:

– Считай меня кем хочешь.