Между

 – Как только Араун бежал, сила его заклятий ослабла, а потом и иссякла».

– Я сложу громкие песни о нашей славной победе! – глаза барда сияли.

– Песни – это правильно, – кивнул Аметон, не договорив: «А вот победы я что-то не вижу».

– Это будет лучшая из твоих песен, – Гвидион потрепал приемного сына по плечу. – Сложи ее поскорее, пока торжество победы переполняет тебя.

Талиесин ушел в свой покой, где хранилась его арфа.

Три брата остались одни. За стенами обычного уэльского дворца – ллиса – барабанил осенний дождь, и в колоннаде – невадде – слуги торопливо покрывали стропила соломой: какой же пир под дождем?

– Да уж, какова победа, таков и пир, – хмуро сказал Аметон.

– Гвидион, – нахмурился кузнец, – скажи прямо: мы достигли хоть чего-нибудь в этой битве?

– Во всяком случае, отступили не мы, – дернул углом рта тот.

– Здесь нет Талиесина, чтобы не-поражение гордо именовать великой победой! – почти крикнул Гофаннон. – Скажи правду, наконец!

– Не кричи.

– Да уж, «не кричи»! Аннуин как был, так и остался у Арауна, Марх жив-здоров, вот разве только Мирддин…

– Вот именно, – Гвидион налил себе вина, одним глотком осушил кубок.

 – Еще совсем недавно мы и не подозревали, что Мирддин нам враг, а теперь…

– А где теперь Мирддин? – спросил Гофаннон.

– Я не слышу его. Вообще не слышу, – отвечал Аметон.

– Я тоже, – кивнул Гвидион.

– Хватит вам успокаивать самих себя! – крикнул кузнец.

Гвидион положил ему руку на плечо:

– Брат, это действительно так. В Прайдене больше нет Мирддина.

При случае стоит поблагодарить Манавидана.

– Хм… ну, может и так…

– Что будем делать с Мархом? – мрачно спросил Аметон.

– Почему не с Арауном? – приподнял бровь кузнец.

Ему ответил Гвидион:

– До Арауна нам пока не добраться. Сам он вряд ли еще раз выйдет из Аннуина. А Марх – человек… ну, по крайней мере, живет в смертном мире.

– Ага, человек! Смертный слабак! Да уж! Вы же видели, как он в лепешку растоптал вашего змея!

– Брат, я просил тебя не кричать, – спокойно возразил Гвидион.

 – Да, я хочу убить Марха. И он будет убит. Но я не так глуп, чтобы выходить на битву сам.

«Особенно, когда после твоего поединка с Придери все знают, что ты бьешься бесчестно», – нахмурился Аметон, но промолчал.

– Кого же ты пошлешь на него? – спросил Гофаннон.

– А вот над этим-то я и думаю…

Собрались воители, начался пир. Здравицы, новая песнь Талиесина… да и старые хороши.

Брага пенилась в кубках, речи становились всё громче.