Пепел на венце

Продолжать плавание, минуя их, значит оказаться слишком близко к вражеской заставе.

Надо признаться, затянувшееся путешествие по Огненному морю подействовало на меня своеобразно: я привык к звукам водной стихии, и необычный, беспрестанный, настораживающий шум ночного леса меня неслабо напрягал. И это при том, что густота деревьев пока не казалась непроходимой. Мы свободно брели меж пальм и папоротников, но чем больше пространства выхватывали из тьмы факелы, тем яснее нам становилась вся опасность этой земли. Лианы начинали переплетать деревья, которые заметно увеличились в размерах, трава поднималась в человеческий рост, и лишь Первозданный знал, что скрывается в ней, какие твари, жаждущие нашей смерти, притаились во мгле.

Слышал я, что маленькая лягушка величиной с мизинец может принести бед больше, чем стрела с зазубренным наконечником. А в данный момент можно ожидать и того, и другого.

И все-таки я был в большей безопасности, чем, к примеру, Камил и его приятель, которые тоже вызвались добровольцами на эту авантюру.

Они брели слева от меня, а справа возвышался черный каменный хребет с отвесными стенами. Пока что он прикрывал меня. Насколько я понял, именно за ним располагался искомый лагерь.

Камил, тащивший на плече двухпудовый мешок с зерном, вдруг сбавил шаг и резко закрутил головой.

– Что-то по деревьям прыгает.

Эстель услышал и не преминул откликнуться:

– Если какой-нибудь придурок разразится воем от шума в кустах, я лично вырежу ему язык.

Один из наемников опасливо огляделся по сторонам:

– А дикие звери здесь водятся, командир?

– Пантеры, но они невелики.

Когда-то по этим лесам бродили гиганты с собачьими мордами. Травоеды, правда. Теперь их днем с огнем не сыщешь.

– А если это они, если они бросятся…

– Никто на вас не выскочит, – Эстель начал говорить сквозь зубы. – Уж не гиганты точно.

– Подохли, наверное, – проворчал рыжеволосый приятель Камила. На немой вопрос мастера по пыткам парень пояснил:

– Ну, травы-то вокруг сколько. Объелись до смерти.

Со всех сторон раздались короткие сдержанные смешки, прервавшиеся, да и то лишь на несколько секунд, когда один неосторожный носильщик споткнулся о какой-то корень. Заткнулись все после того, как Эстель в негодовании зашипел.

Мы бродили еще довольно долго – дело дошло до прорубания пути сквозь заросли мечами и тесаками. Я начал сердиться на себя за то, что слишком скромно поужинал. Предполагал, что схватка начнется практически сразу после высадки.