Пепел на венце

Осий, переварив все услышанное, изменился в лице и поднялся с табурета.

– Быть того не может.

– Возможно, наших слов и нашего присутствия недостаточно, чтобы в это поверить, но ведь скоро мы прибудем ко двору влиятельнейшего человека, и он-то наверняка сможет разузнать о злом роке, постигшем его людей и людей Эстерида.

Мои слова произвели впечатление на Осия. Старик заволновался и не знал, куда бросить взгляд.

– Всемилостивый Владыка! Ты сжег столько людей живьем?! Они враги, да, но… и заблудшие души.

Такая смерть не делает нам чести. Трудно поверить, под силу ли одному человеку сотворить подобное зло.

Сперва я задумался о том, что седой ключник сильно размяк за время сидения в Триводье, забыл виды пылающего Варамиада и заваленных трупами мирных жителей улиц. Забыл, как пожертвовал неофитами ради призрачного шанса на успех в схватке с мастерами-мечниками. Решил, что случайный удар может изменить историю. Сперва я задумался, а потом рассердился.

– Так бывает! – я вскинул руки. – Я не кичусь этим, но что сделано, то сделано.

Они поплатились жизнями за свою тупость и алчность. Обычная поучительная история из кучи святых книг. Можешь записать этот случай в новую. Все, что мне осталось сказать – я и Лексо готовы продолжать борьбу. Нет пути назад, да и не думаем мы искать его.

– И все ради мести какому-то разбойнику?

Отнюдь не лицо князя Дамиана всплыло перед моими глазами.

– Ты забыл про благородный мотив. Месть – она как тонкий слой меда на большом куске хлеба.

Если мед мне вкусить не доведется, то до хлеба я дорвусь в любом случае. Ну, или погибну.

Думаю, старика наша решимость поразила больше, чем жестокость. В конце концов он вновь плюхнулся на табурет, посмотрел на свои записи и принялся активно массировать лоб.

– Когда говорят, что враг мой одержал столько побед исключительно благодаря темным силам, лелеющим его, я морщусь. Нет, напротив, его безумное властолюбие и неудержимая жестокость разверзли врата преисподней. Я вижу в вас искры той же кипучей страсти, хоть и кажутся поначалу они холодными и безжизненными.

Не повторяйте ошибок врага, – лицо Осия разгладилось, будто озаренное солнцем, и он продолжил. – Кое-кто обвинит меня в безрассудности, скажет, что с возрастом мое чутье ослабло, но я верю. Я верю всему, что вы сейчас сказали. Я верю, что вы на моей стороне, поэтому вашу дальнейшую помощь мы обсудим уже в Паво, оплоте Аггеаса.

Он пару раз взмахнул ладонью, веля нам удалиться.