Неудобная женщина

Но я знала, каков он на самом деле, когда не прячется за коллекцией масок. Я видела его настоящее лицо. Если бы я могла написать его портрет, используя палитру правды, там были бы рога и клыки.

Аву все это не переубедило бы, и я не стала спорить.

Нам подали еду – все было сервировано со вкусом, во французском стиле.

Когда мне было шесть, мы с мамой отправились в Париж навестить ее родителей. Они прожили в столице всю свою жизнь, были свидетелями его самых черных дней. Моя прабабушка махала на прощание прадедушке, когда тот садился на поезд, который отвез его на Верденскую мясорубку.

Двадцать лет спустя мои бабушка и дедушка безмолвно наблюдали, как немецкие войска шествовали по Елисейским Полям, и их сердца обливались кровью. Это Город Света, однажды сказала бабушка, но это и Город Слез.

Мама была уже смертельно больна, и это была наша последняя поездка в Париж. Ей тяжело давалось путешествие, но она хотела, чтобы мы в последний раз прогулялись по городу вместе, поэтому она переносила боль и нехватку сил с удивительной стойкостью.

Она кашляла и морщилась от боли, а я тем сильнее восхищалась ею.

Мама отвела меня в парижскую кондитерскую, где продавали крохотные марципановые персики. Смотри, сказала она, какие нежные прожилки на каждом листочке, как светится красноватая мякоть. Персики были всего-навсего смесью миндаля, сахара и воды, но в руках кондитеров они каким-то образом оживали.

– Именно ради этих мгновений красоты и стоит жить, Клэр, – сказала она.

Когда Мелоди исполнилось шесть, мы с ней тоже отправились в Париж навестить бабушку и дедушку.

Я отвела ее в ту самую лавку, показала те самые марципановые персики и повторила те же самые слова.

Это одно из самых драгоценных моих воспоминаний, но теперь кажется, будто даже самые чудесные мгновения моего прошлого случились в другом, гораздо менее чудесном мире.

Я вернулась в настоящее и сосредоточилась на мыслях о том, что сделает Саймон.

– У меня есть все нужные доказательства, – заявила я Аве, давая понять, что на этом тема закрыта.

Ава, похоже, только этого и ждала.

– В общем, ты должна открыться.

– Открыться?

Она улыбнулась:

– Для любви, глупышка.

Я подумала о Филе.

Его сообщение на сайте знакомств было даже менее глупым, чем фотографии, которые присылают некоторые мужчины, – вот они позируют перед сверкающими бассейнами в одних шортах, демонстрируя свои тела. В мире, где все распускают хвосты, будто павлины, Фил выглядит скромником.