Неудобная женщина

– Мы сможем встретиться? Это и в твоих интересах тоже.

Ложь, и он прекрасно об этом знает. Он хочет убедить меня в том, что все, во что я верю, – лишь плод воображения.

Следующим номером меня ждет притворная жалость. Я поспешила пресечь ее.

– За мной кто-то следит? – брякнула я.

– Следит за тобой?

Его удивление казалось искренним.

Но я на это не куплюсь.

– Ты нанял кого-то следить за мной, Саймон?

Удивление переросло в изумление.

– О чем ты вообще, Клэр? Зачем мне это?

– Да или нет?

– Нет!

Сейчас он притворится обиженным подобным обвинением.

– Господи, Клэр, ты совсем, что ли…

Не договорив, он резко сменил тон. Теперь он мягок и полон заботы.

– Клэр, ты серьезно считаешь, что я…

– По-твоему, у меня галлюцинации, Саймон?

Он устало выдохнул.

– Никто не следит за тобой, Клэр, – сказал он. – Понятно? Никто за тобой не следит.

Помолчав, он добавил спокойным, рассудительным тоном:

– Но если… если тебе кажется, что за тобой следят, я могу помочь.

– Помочь? – огрызнулась я. – Избавиться от моих навязчивых видений?

– Я имею в виду, я могу отправить тебя… отдохнуть.

Психушка – вот он о чем. Лечебница для моего измученного разума. Маленький уютный санаторий в горах, где я смогу прийти в чувство.

– Не волнуйся, Клэр. Все расходы я возьму на себя.

– Мне не нужны твои деньги, – возмутилась я. – Я не сумасшедшая, Саймон. Я знаю, что ты сделал.

– Клэр, прошу тебя, я всего лишь хочу…

– Нам не о чем больше разговаривать.

– Хорошо. – Саймон вздохнул как человек, уставший вести спор без возможности одержать верх. – Не смею тебе надоедать.

Будто палач, который извиняется за топор. Вот истинный смысл его звонка. Теперь он может сказать себе: ну что же, я дал тебе последний шанс. Ты им не воспользовалась. Теперь пеняй на себя.

– Прощай, Клэр.

Его последние слова прозвучали как приговор – или это мне мерещилось от страха? Я положила трубку и зашла в гостиную.

Здесь на стенах висят разные репродукции. «Мать и дитя» Мэри Кэссетт. «Синее лицо» Марка Шагала. В этот раз взгляд зацепился за картину, на которой Ван Гог изобразил спальню в Арле. Тревога проступает в каждом мазке, и все же художнику удалось найти нечто прекрасное в своей жизни. Если бы мы все это умели, все стены были бы увешаны шедеврами.

Автоотвечик мигал: новое сообщение. Его оставил мой отец, его голос сух и старчески надтреснут.

– Привет, Клэр.