Бабники

Получалась парадоксальная вещь, – я сжульничал, а в петлю лезет София, причем лезет сама и никто ей в этом не помогает; лотерейный билет находится у нее, она сама его проверяла, всех пригласила и сейчас организует сбор денег на эксперимент – разумеется, я приму в этом участие, 1 р 80 копеек не жалко ради этой хохмы.

Ближе к полуночи приехали родители Софии и гости стали расходиться. Марина помогала убирать посуду, мы с Макеем сдвинули стол. Я предложил ему пойти ночью к ткачихам; мы наелись дня на три, поэтому к поварихам не хотелось.

Он сказал, что решим позже. Отец Софии – серьезный мужик – ушел в спальню. София, ее мама и Марина были на кухне.

Хорошо, что никто из них толком не знает кто я и откуда. Каждый думает, что обо мне знают остальные. Математик – думал я о себе с улыбкой. Конечно, можно было бы пойти спать к Марине и видимо, так и предполагалось. Но там мне надо было бы продолжать врать, а мне этого не хотелось. Мне хотелось забыться дня на три, чтобы события развивались сами собой.

Один я уйти не мог – так мы могли соврать, что устали и идем ночевать к Макею. А один я мог идти известно куда – в общагу к барышням, – и отношения с Мариной могли бы закончится навсегда, а так у меня был еще какой-то шанс. Мне не хотелось рвать с ней отношения таким нелепым образом – мне вообще не хотелось терять с ней отношения.

Мои мысли прервала София, которая вышла из кухни, в двух шагах за ней стояла ее мама. София сказала:

– Никита, пусть твой билет полежит у нас.

Ты же нам доверяешь. Мальчики уже поздно, давайте расходиться по домам, завтра всем на работу. Никита, ты пойдешь к Марине.

Это не был вопрос или предложение – это было распоряжение. Мне в армии порядком надоело это солдафонство, но армия есть армия – солдаты, офицеры – субординация. А здесь – что к чему? Был бы этот лотерейный билет по настоящему выигрышным… Что-то мне подсказывало – надо подчиниться, – тогда все будет хорошо; такие подсказки я получал частенько и мой опыт говорил – это правильно.

Мы с Макеем проводили Марину до парадной, я сказал ей:

– Тебе завтра на работу – выспаться надо. Мне пьяному что-то не хочется твоим родителям на глаза показываться, – неудобно. Я тебе позвоню.

Она долго не отпускала нас своими вопросами, словно мы видимся с ней в последний раз: куда мы идем; что я буду делать с выигрышем; когда мы увидимся. Наконец, мы попрощались, затем зашли по известному адресу, – купили вина, и полезли к ткачихам.