Бабники

Финал таких гульбищ для нас с Макеем был один – мы лезли в общагу к ткачихам, поварихам или к малярам и штукатурам. Общежитие штукатурщиц находилось на краю Красного села, поэтому мы там бывали редко. Общежитие ткачих располагалось недалеко от Дома Культуры, и было открыто для нас через окна обычно по выходным дням. Поварихи жили у въезда в Красное село и были рады нам всегда, а мы им, когда сильно оголодаем.

–

Общежитие поварих и кондитеров находилось рядом с кинотеатром “Экран”. Вход для нас с Макеем был открыт только ночью через окно.

Это нас не останавливало, а даже наоборот заводило и подбадривало. Мы шли туда, как на ночную вахту – работа не хуже любой другой – в СССР все специальности в почете. Огромным плюсом и дополнительной мотивацией было то, что там всегда было что поесть, а выпить мы брали с собой.

В одной комнате проживало три поварихи и, чтобы никто не настучал и никому не было обидно, в ночных утехах принимала участие соседняя комната. Девушки были разные не только внешне, но и по темпераменту и силе.

Мне запомнилась Зина из Новокузнецка с фамилией Кострец, – Зина Кострец – хорошая фамилия для повара. Она, сунув руку мне в брюки и разминая мое хозяйство, учила свою подругу влюбленную в Макея как ей действовать:

– Ты кто? Ты баба – значит наседка на яйцах своего мужика. – Зина покосилась на меня, я кивнул. – Собирается мужик на работу – отсосала. Пришел мужик с работы – оттрахала; и так, пока ходить может. Капризничает – дай сисю. Геройствует – хвали и поддакивай.

Умрет – похорони и поминай.

– Макей меня не любит… он мне изменяет… – причитала влюбленная подруга.

– Дуреха, нагуляется – полюбит. Куда он денется… все они кобели такие. А ты возьми его за это место, – Зина слегка подняла мой пах вместе со мной, – и скажи: любовь у нас с тобой Андрей – не протився.

Не знаю, как Макей, но для меня все девушки были красавицами и умницами, – все они были свежими и натуральными без силикона и ботокса. Я никого не выделял и не обижал – доставался всем.

–

Иногда мы заходили домой к Макею – двухкомнатная квартира в хрущевском доме. Его мама – Раиса Захаровна – кормила нас вареными макаронами обжаренными на сливочном масле с яйцом. Мы с удовольствием съедали этот деликатес, запивая черным сладким чаем. Его мать интересовалась жизнью сына и спрашивала его:

– Андрей, ты устроился на работу? Смотри, тебя посадят, как твоего отца, – за тунеядство, либо в армию заберут.

– Не заберут, – отвечал Макей.