Караваль

 – Хулиан выразительно посмотрел на Скарлетт и подошел к ней ближе. – Но не стоит забывать, о чем я предупреждал тебя в часовой лавке: большинство людей здесь вовсе не те, кем кажутся. Вот и привратница разыграла представление, призванное усыпить твою бдительность. В приветственной речи говорилось, что нам нельзя слишком сильно увлекаться, но на самом деле именно в этом и заключается смысл игры. Легендо нравится… играть. – Последнее слово Хулиан произнес с запинкой, как если бы изначально хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал.

 – Каждого гостя приглашают по определенной причине, – продолжил он. – Поэтому, если ты все еще ломаешь голову над тем, отчего я солгал, поясню: твое приглашение предназначалось не для простого моряка.

«В этом он прав, – подумала Скарлетт. – Оно было для графа».

В ее груди поднялась паника цвета киновари, когда она вспомнила, что в своем письме Легендо выразился совершенно конкретно. Третий билет предназначался для ее жениха, а не для необузданного паренька, стоящего сейчас рядом с ней и развязывающего шейный платок.

Скарлетт и без того многим рисковала, решив на день задержаться на острове и вступить в игру. Ну а притворяясь нареченной Хулиана, она будто по собственной воле напрашивалась на неприятности. Мало ли, что им придется делать во время совместного участия в игре?!

Хоть Хулиан и спас ее, когда она тонула, лгать ради него все равно не следовало: просто так ей это с рук не сойдет – вся ее жизнь служила тому примером.

– Нужно вернуться и рассказать правду, – объявила Скарлетт. – Ничего хорошего из обмана не выйдет. Если до моего отца или жениха дойдут слухи о том, что я вела себя так, будто мы с тобой…

В мгновение ока Скарлетт оказалась прижатой к фонтану. Хулиан выставил с обеих сторон от нее свои руки, которые по контрасту с ее собственными казались просто огромными.

– Расслабься, Малинка! – Хоть голос его и звучал необычайно мягко, последовать его совету у Скарлетт не получилось. С каждым последующим словом он все неотвратимее надвигался на нее, пока, наконец, целиком не заслонил собой освещенный особняк, заставив смотреть себе прямо в глаза.

 – Ни твой родитель, ни драгоценный граф ничего не узнают. Едва мы войдем в дом, как окунемся в игру, и все прочее перестанет иметь значение. Здесь всем безразлично, кто есть кто за пределами острова.

– Тебе-то откуда все это известно? – недоверчиво спросила Скарлетт.

Хулиан улыбнулся ей коварной улыбкой.