Караваль

Напротив, они напоминали ожившую иллюстрацию из книги сказок. Скарлетт рассматривала яркие островерхие крыши, поросшие мхом башенки, пряничные домики, сверкающие золотом мосты, выложенные голубым кирпичом улицы и мягко журчащие фонтаны. Висящие повсюду фонари со свечками внутри заливали окружающее пространство странным светом, так что не понятно было, день сейчас или ночь.

Размерами городок едва ли превосходил островное поселение, откуда была родом Скарлетт, но при этом ухитрялся казаться гораздо больше и значительнее – так же, как слово приобретает особый смысл, если отметить его восклицательным знаком.

На улицах кипела жизнь, и Скарлетт готова была поклясться, будто они сами находятся в движении.

– Ума не приложу, как внутри особняка уместился целый мир.

– Это лишь искусно выстроенный театр, – сухо отозвался Хулиан, и, подняв голову, окинул взглядом другие балконы, с которых открывался тот же самый занимательный вид.

Прежде Скарлетт не обратила внимания, но теперь поняла, что Хулиан прав: все балконы образуют круг – огромный круг.

От осознания этого она поникла духом. Временами ей целый день приходилось разыскивать Теллу по всему отцовскому имению. Страшно подумать, как она станет искать ее здесь.

– Гляди-гляди, пока можно, – сказал Хулиан. – Присмотрись отсюда, сверху, потом проще будет внизу ориентироваться, ведь, спустившись, сюда уже не вернешься, если только…

– Кхе-кхе – раздалось чье-то покашливание в глубине балкона. – Будьте добры отойти от парапета и задернуть занавеси.

Скарлетт поспешно обернулась, устрашившись, что их выгонят за нарушение правил, но Хулиан не спешил отпускать портьеру.

– Ну и кто вы такой?

Он смерил молодого человека таким взглядом, словно сам намеревался предъявить ему какие-то обвинения.

– Можете называть меня Рупертом, – ответил тот, глядя на Хулиана с равным пренебрежением, будто догадываясь, что ему здесь вовсе не место.

Руперт церемонно поправил шляпу-цилиндр. Ростом он не вышел и без своего головного убора был бы даже ниже Скарлетт.

В безукоризненно отглаженных серых брюках и фраке он на первый взгляд казался истинным джентльменом, но, стоило подойти поближе, как сразу становилось ясно, что он всего лишь мальчишка, нарядившийся мужчиной: щеки его еще сохраняли детскую пухлость, а руки и ноги продолжали расти и потому выглядели в щегольском наряде нелепо. Скарлетт задумалась, не служит ли этот костюм данью восхищения Легендо, известному своими цилиндрами и изысканными одеждами.