Бабник

Член, толкающийся в мою ладонь, пугает. Какого он у соседа размера? – У меня критические дни.

– Ну, нет…

Иван замирает, растерянно хлопая ресницами. Потом плотоядно смотрит на мои губы.

Качаю головой. То, о чем он подумал, я точно делать не буду. Не дождется.

– Обойдемся петтингом, – пошлая ухмылка зажигается на губах Ивана. Внизу вжикает молния и моей ладони касается что–то бархатное и упругое. О боже! Он его достал!!! Свой член, от которого у женской половины населения Москвы отключается мозг и раздвигаются ноги.

Главное не смотреть. Нет! Я не буду смотреть.

Но потрогать слишком соблазнительно. Я только разок и все. Пальцы легко пробегаются по объекту исследования, а кулаки Ивана сжимаются и упираются в полотно по обе стороны от меня, взгляд становится напряженным.

– Погладь, обхвати ладонью… Юль, смелее. Я и так на пределе. Весь день думал, как заявлюсь к тебе и трахну прямо на кухонном столе раком. Язва маленькая, так меня подставила.

– Ох, – от пошлой картины, которую рисует мой мозг, низ живота стягивает в тугой узел.

Нежно обхватываю ладонью член и веду вперед, потом назад.

Я не совсем зеленая, конечно. Много читала и смотрела, представляю, как и что должно быть.

– Дай ладошку, – Иван перехватывает мое запястье и совершенно пошлым образом сцеживает струйку слюны мне в центр ладони. Затем обратно укладывает на свой прибор.

Сжимаю ладонь в кольцо и двигаю смелее. Обхватываю ладонью головку, она совсем другая на ощупь, более нежная. На ней появляется вязкая жидкость, которая перемешивается со слюной.

Сжимать и двигать ладонью теперь получается очень плавно.

– Юль, Юль, блядь, не торопись, – его взгляд плывет. – Не хочу обкончаться, как прыщавый пацан, за тридцать секунд.

На все слова Ивана мое тело реагирует совершенно непредсказуемо. Грубость распаляет, становится тесно в одежде. Я сжимаю бедра, отчего пульсирующее возбуждение стреляет между ног и прокатывает по телу, соски напрягаются.

Облизываю пересохшие от частого дыхания губы, взгляд упирается в дергающийся мужской кадык.

Происходящее между нами так неправильно, но при этом так сладко. Хочется продолжать и не останавливаться.

– Приспусти платье, немного. Ох, твою мать! Какие нежные у тебя ручки.

Голос Ивана становится совсем сиплым. Моя воля отключается. Дрожащими пальцами свободной руки спускаю тонкие бретели платья с плеч, расстегиваю пуговицы на груди. Еще немного и соски будут видны.

Иван не касается меня, и все равно я пылаю. Очень хорошо.