Неуловимая невеста

Бистер, который разведывал дорогу, вернулся с адресом маленького семейного кабачка на боковой улочке всего в нескольких кварталах от пристани.

Гарет, осмотрев здание, согласился, что место подходящее. Всего одна дверь и маленькое оконце без стекла, закрытое куском кожи, сейчас откинутым из-за жары.

Они вошли. Учитывая ранний час, посетителей еще не было. Гарет усадил женщин подальше от двери. Как ни странно, крайне сдержанная и нелюдимая Арния нашла общий язык с Доркас, и обе во всем были заодно, что, несомненно, облегчало его жизнь.

Мукту с Маллинсом отправились переговорить с хозяином, арабом средних лет, который, слушая их, улыбался и кивал. Они вернулись с подносом, на котором стояли кувшин и кружки. Сдвинули столы, притащили скамейки и уселись освежиться.

И решить, что делать дальше.

– Уотсон, ты и мы с Мукту вернемся на пристань и узнаем, нельзя ли нанять шхуну, которая отвезет нас, и только нас, без всяких иных пассажиров, в Суэц в самое кратчайшее время, – объявил Гарет.

Уотсон поморщился:

– Это обойдется нам в кругленькую сумму!

– Деньги у нас есть, – возразил Гарет. – Сейчас важнее всего безопасность.

– Нам нужны припасы, – напомнила Эмили, подождав, пока Гарет посмотрит в ее сторону. Подняла руку и стала загибать пальцы: – Мука, чечевица, рис, чай, сахар. И все остальное, чего у нас не было на барже.

Все дружно закивали. Гарет хотел было возразить, но, что-то сообразив, промолчал. Эмили язвительно улыбнулась:

– Если вы найдете судно, которое доставит нас прямо в Суэц, надо немедленно отправляться на базар.

Он уставился на нее, и она почувствовала, что у него на языке вертятся слова отказа. Поэтому и показала на Бистера:

– Если Маллинс и Бистер пойдут со мной, мы можем оставить Арнию и Доркас охранять багаж. – Она пристально смотрела на него, ожидая согласия.

Гарет насупился, но все же вынудил себя пробормотать:

– Хорошо, будь по-вашему. Но глядите в оба.

Жужжащий улей базара был расположен в квартале, состоявшем из узких извилистых улиц. Продавцы и покупатели разных национальностей громко разговаривали на десятках языков. К счастью, с распространением французского и британского владычества почти все владели начатками пиджин инглиш, а некоторые даже знали французский. Поэтому Эмили не испытывала трудностей в общении.