Великосветская дама

Белла, разрывающаяся между двумя главными мужчинами в своей жизни, предпочла остаться с мужем. Его светлость сомневался, что смог бы обойтись без супруги, поэтому готов был пойти на любые жертвы, лишь бы только избавить ее от утомительной круговерти светских развлечений, которые она находила весьма предсказуемыми. Но поселить у себя в доме незнакомую девушку? Зная свою Беллу, он понимал, с каким рвением она возьмется за дело. Но тревожился он вовсе не из-за неизбежных издержек. В самом ли деле эта Джорджиана столь невинна, какой ее считает Белла, весьма неискушенная в подобного рода делах, невзирая на статус замужней дамы?

Его светлость провел пальцем по изящной брови своей супруги.

Белла порывисто схватила его ладонь и поцеловала, после чего, не выпуская ее из своей руки, посмотрела на мужа:

– О деньгах беспокоиться не нужно. Доминик велел направлять ему все счета.

– Вот как? Весьма великодушный жест.

Подвижные губы лорда Уинсмера изогнулись в улыбке. Доминик Риджли унаследовал значительное состояние и с легкостью мог позволить оплатить светский дебют неизвестной девушки.

Вопрос, занимающий мысли его светлости, состоял в том, с чего вдруг его любящий развлечения шурин решился на подобный шаг.

– Полагаю, мне следует самому познакомиться с этим образчиком добродетели, прежде чем разрешать тебе брать ее под свое крылышко.

Белла округлила глаза.

– Подозреваешь, что она – одна из любовниц Доминика? Должна признать, что я и сама так поначалу подумала.

Но кто может заподозрить его в связи с невинной девушкой? Уверяю тебя, она именно такова – молодая, непорочная и… безнадежно растерянная. Прожив все это время в Италии, она, похоже, вообще не знает, что делать дальше.

Лицо лорда Уинсмера оставалось непроницаемым. Он практически сразу отказался от подозрения, что шурин направил к Белле нуждающуюся в помощи даму в надежде прикрыть собственное неподобающее поведение. Кому как не его светлости было знать о том, что, хотя лорд Элтон и имел репутацию богатого, невероятно очаровательного и потенциально опасного распутника, в душе он свято придерживался определенного морального кодекса.

Если бы это обстоятельство получило огласку, Доминика Риджли сочли бы одним из основополагающих столпов общества. Но люди видели лишь то, что он им предъявлял, – личину, призванную скрыть владеющую им скуку, ведь ни разу в жизни ему ни за что не нужно было бороться.