Химик

Иногда последним вариантом остается лишь ускользнуть из рук врагов на тот свет.

В черной сумочке с двумя деревянными вставками на ремешке хранились маленькие, подбитые тканью коробочки с особыми украшениями. Каждое из них – уникальное и незаменимое. Таких вещиц ей больше не достать, поэтому Кейси обращалась с ними крайне бережно.

Три кольца – розовое золото, желтое золото и серебро, – каждое с крошечными шипами, спрятанными в гравировке. Цвет металла обозначал то, каким веществом покрыты шипы. Очень прямолинейно и, наверное, ожидаемо.

Далее – серьги, которые требовали особой осторожности. Кейси не стала рисковать и надевать их сразу – лучше подобраться поближе к цели. Как только они окажутся в ушах, придется следить за каждым движением головы. Серьги выглядели как простые стеклянные шарики, однако были настолько хрупкими, что разлетелись бы на куски и от достаточно высокой ноты, так как уже находились под давлением. Если кто-нибудь схватит Кейси за шею или голову, стекло едва слышно лопнет.

Она задержит дыхание – ее с легкостью хватало на одну минуту и пятнадцать секунд – и, если получится, закроет глаза. А вот противник не будет знать, что надо поступить именно так.

На шее – крупный серебряный медальон. Он сразу бросался в глаза и приковывал к себе взгляд любого, кто знал истинную личность Кейси. Впрочем, ничего смертоносного в нем не было; медальон просто отвлекал внимание от другого оружия. Внутри хранилось фото милой малышки с копной светлых волос.

На обороте значилось ее полное имя, написанное от руки. Такую вещицу могла бы носить мать или тетя девочки. Однако это была фотография единственной внучки Карстона. Кейси надеялась, что если уж погибнет, а тело обнаружит полиция, то им придется, за неимением другого способа установить ее личность, заняться этой уликой, которая приведет к порогу дома, где живет настоящий убийца. Вряд ли это серьезно заденет Карстона, но, быть может, доставит ему определенные неприятности. Например, заставит испугаться, что Кейси раскрыла еще какую-нибудь информацию.

Она достаточно знала о скрытых катастрофах и засекреченных ужасах, поэтому могла немало досадить Карстону. Однако даже теперь, спустя три года после первого смертного приговора, Кейси все еще становилось не по себе при мысли о предательстве или панике, которая поднимется в обществе. Предсказать ущерб – насколько пострадают мирные жители от таких откровений – невозможно.