Новолуние

Когда я припарковалась у дома Чарли, он потянулся и обхватил мое лицо ладонями. Он держал его очень нежно, едва касаясь кончиками пальцев моих висков, скул и подбородка. Словно я была очень хрупкой. Что было правдой – по крайней мере, по сравнению с ним.

– Сегодня у тебя должно быть самое лучшее настроение, – прошептал он. Его дивное дыхание коснулось моего лица.

– А если мне не хочется быть в хорошем настроении? – спросила я, неровно дыша.

Его золотистые глаза вспыхнули.

– Тогда плохо.

Моя голова уже шла кругом, когда он наклонился и прижался ледяными губами к моему рту.

Как он, несомненно, и предполагал, я забыла обо всех своих волнениях, сосредоточившись на том, чтобы не забыть дышать. Его губы задержались у моих, холодные, гладкие и нежные, я обвила руками его шею и слишком уж поспешно ринулась навстречу его поцелую. Я чувствовала, как его губы изогнулись кверху, когда он отпустил мое лицо и потянулся себе за спину, чтобы разомкнуть мои объятия.

Эдвард множество раз очерчивал границы наших физических взаимоотношений с единственным намерением оставить меня в живых.

Я сознавала необходимость соблюдать безопасную дистанцию между своей кожей и его острыми, как бритвы, пропитанными ядом зубами, и все же старалась забыть о подобных предосторожностях, когда он меня целовал.

– Прошу тебя, будь паинькой, – прошептал он, прижавшись к моей щеке. Он еще раз нежно поцеловал меня в губы и отстранился, притянув мои руки к животу.

Сердце стучало у меня в ушах. Я приложила руку к груди.

Сердце трепыхалось под ладонью.

– Думаешь, у меня это когда-нибудь пройдет? – задумчиво спросила я, обращаясь больше к самой себе. – Мое сердце перестанет пытаться выпрыгнуть из груди от твоих прикосновений?

– Весьма надеюсь, что нет, – немного чопорно ответил он.

Я закатила глаза.

– Пойдем посмотрим, как враждуют Монтекки и Капулетти, а?

– Как скажешь.

Эдвард растянулся на диване, пока я включала фильм, проматывая начальные титры. Когда я устроилась на краешке дивана, он обнял меня за талию и притянул к своей груди.

На ней было не так удобно лежать, как на диванной подушке, потому что она была твердой и холодной, как у ледяной скульптуры, но для меня это не имело значения. Он стянул со спинки дивана старенькое шерстяное покрывало и укрыл меня, чтобы я не замерзла рядом с его телом.

– Знаешь, я вообще-то терпеть не могу Ромео, – заметил он, когда начался фильм.

– Чем это Ромео тебе не угодил? – немного уязвленно спросила я.