Новолуние

Хочу к себе в комнату.

Не успел он ответить, как я с трудом встала с дивана и заковыляла вверх по лестнице.

Кто-то побывал в доме, чтобы оставить для Чарли записку, по которой он смог бы меня найти. Как только я это поняла, в голове у меня зародилось чудовищное подозрение. Я бросилась к себе, захлопнула дверь и закрыла ее на замок, потом кинулась к стоявшему у кровати проигрывателю.

Все выглядело в точности так, как в последний раз. Я нажала на крышку отсека для дисков. Раздался щелчок, и крышка медленно поднялась.

Внутри было пусто.

Альбом, который подарила мне Рене, лежал на полу – там, где я его оставила. Дрожащей рукой я перевернула обложку. Дальше мне листать не пришлось. Под маленькими металлическими уголками не было никакой фотографии. Пустота и сделанная моей рукой подпись внизу: Эдвард Каллен, на кухне у Чарли, 13 сентября. Я замерла. Я была уверена, что он не упустит ничего. Все будет так, словно я никогда не существовал, пообещал он мне.

Я ощутила коленями гладкие деревянные половицы, потом прижалась к ним руками и, наконец, щекой.

Я надеялась, что падаю в обморок, однако, к собственному разочарованию, сознания не потеряла. Волны боли, раньше лишь лизавшие меня, теперь взмыли вверх и накрыли меня с головой.

Я не вынырнула.

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

Январь

Глава 4

Пробуждение

Время течет. Даже когда это кажется невозможным. Даже когда каждое тиканье секундной стрелки отдается болью, словно пульсация крови в сосудике под ссадиной.

Течет оно неровно, то ускоряясь, то замедляясь, но все же течет. Даже для меня.

Чарли с грохотом ударил кулаком по столу.

– Хватит, Белла! Я отправляю тебя домой.

Я оторвала взгляд от хлопьев, которые больше рассматривала, чем ела, и в шоке уставилась на Чарли. За разговором я не следила – вообще-то я едва замечала, что мы разговариваем, – и не совсем поняла, что он имел в виду.

– Я же дома, – смущенно пробормотала я.

– Я отправляю тебя к Рене, в Джексонвилл, – уточнил он.

– А что я сделала? – Я почувствовала, как лицо у меня перекосилось. Как же это несправедливо. В последние четыре месяца я вела себя просто безупречно. После той первой недели, о которой мы никогда не вспоминали в разговорах, я не пропустила ни одного дня ни в школе, ни на работе. Училась на «отлично». И «комендантский час» не нарушала – никогда не ходила туда, где можно нарушить «комендантский час».