Солнце полуночи

– Думаешь? А если в человека влюбился вампир – разве это не худшее из всех возможных невезений?

Эмметт умолк и на время задумался. Он представил себе Беллу, и этот образ оставил его равнодушным. «Вот честно, ничего привлекательного не вижу».

– Ну а я не вижу ничего соблазнительного в Розали, – огрызнулся я. – Вот честно, мороки с ней больше, чем стоит смазливая мордашка.

Эмметт хмыкнул.

– Вряд ли ты мне расскажешь…

– Я не знаю, что с ней стряслось, Эмметт, – соврал я с внезапной широкой ухмылкой.

Его намерение я увидел как раз вовремя, чтобы мобилизоваться. Он попытался спихнуть меня с камня, и в камне между нами с грохотом образовалась трещина.

– Жулик, – буркнул он.

Я ждал, когда он повторит попытку, но его мысли приняли другое направление. Он снова представил себе лицо Беллы, только белее обычного, с ярко-красными глазами.

– Нет, – сдавленно выговорил я.

– Зато избавишься от всех тревог насчет смертности – так? И убивать ее тебе не захочется. Лучше не придумаешь.

– Для меня? Или для нее?

– Для тебя, – легко ответил он тоном, подразумевающим «конечно же».

Я невесело рассмеялся.

– Ответ неверный.

– Я особо не возражал, – напомнил он мне.

– Розали возражала.

Он вздохнул. Мы оба знали, что Розали на все пойдет и все отдаст, лишь бы снова стать человеком. Все, что угодно. Даже Эмметта.

– Да, возражала, – тихо согласился он.

– Я не могу… не должен… и не собираюсь губить жизнь Беллы. Неужели ты считал бы иначе, если бы речь шла о Розали?

Эмметт задумался.

– Я даже описать свои чувства не могу, Эм. Вдруг эта девушка стала для меня целым миром. И больше я уже не вижу смысла в остальном мире без нее.

«Но при этом не хочешь обратить ее? Эдвард, вечно она жить не будет».

– Да знаю, – простонал я.

«И она, как ты сам говоришь, вроде как хрупкая».

– Поверь, это я тоже знаю.

Эмметту недоставало тактичности, в деликатных разговорах он был не силен. И теперь терзался, всеми силами стараясь избежать оскорблений.

«Ты хотя бы дотронуться до нее можешь? В смысле, если ты любишь ее… тебе ведь хочется к ней, ну, прикасаться?»

Эмметта и Розали объединяла страстная плотская любовь. Ему было трудно понять, как можно любить без физической близости.

Я вздохнул.

– Об этом я даже подумать не могу, Эмметт.

«Ого. И что же тогда тебе остается?»

– Не знаю, – шепнул я. – Я пытаюсь придумать способ… расстаться с ней.