Сердце пирата

Обследование здания со стороны боковой улочки выявило наличие внешней лестницы, которая вела в апартаменты над задней частью конторы.

Дверь на лестничную площадку, куда вела лестница, оказалась заперта, и на стук Роберта Бабингтон никак не отозвался.

Рассудив, что Бабингтон, скорее всего, проводит вечер в обществе, Роберт вскрыл замок и вошел внутрь. Как оказалось, дверь вела прямо в гостиную. Роберт вошел, тихо закрыл дверь и прислушался. Полминуты ему хватило для того, чтобы понять, что он здесь один.

Успокоившись, он огляделся по сторонам.

Напротив дивана, расположившегося у стены, стояли два превосходных кресла и маленький круглый столик между ними. У противоположной стены разместился комод, на котором красовались хрустальные графины с напитками на серебряном подносе, а у стены рядом с дверью стоял письменный стол. Четвертую стену напротив двери занимали три высоких окна, среднее из которых – французское – выходило на балкон.

Лунного света, проникавшего через незашторенные окна, оказалось достаточно, чтобы Роберт смог разглядеть обстановку комнаты.

Дверь напротив была открыта, и, бросив туда взгляд, он видел кровать и другие привычные атрибуты спальни.

Подойдя к комоду, Роберт осмотрел графины, стоявшие на подносе, и налил себе стакан виски. Со стаканом в руке подошел к креслам, уселся, сделал глоток и стал ждать.

Когда крепкий напиток обжег гортань, он вдруг задумался над тем, что без малейшего колебания вломился к Бабингтону.

Возможно, в глубине души у него было гораздо больше общего с братьями и отцом, чем он привык считать. А может быть, просто не смог сдержать нетерпения после того, как узнал об убийстве Лашории.

Через час он услышал уверенные шаги, поднимавшиеся по наружной лестнице. В замок вставили ключ.

Так и не разобрав, что дверь не заперта, Бабингтон вынул ключ и широко распахнул ее. И мгновенно увидел сидящего в кресле Роберта, силуэт которого четко вырисовывался на фоне окна у него за спиной.

Бабингтон застыл на месте.

Роберт не двинулся с места, но, понимая, что Бабингтон не видит его лица, произнес:

– Роберт Фробишер. – Когда Бабингтон пришел в себя и напряжение, заставившее окаменеть всю его фигуру, спало, Роберт вытянул вперед руку с полупустым стаканом. – Недурно, но «Гленкри» лучше.

– Фробишер…

Бабингтон колебался еще несколько секунд, после чего переступил порог и подошел к маленькому столику.