Анна и французский поцелуй

 – Тощий низенький паршивец, но Рашми оставила нас в Зеркальном зале и набросилась на него…

– Я этого не делала!

Мередит качает головой.

– Они тискались буквально весь день. Прямо на людях.

– Вся школа прождала в автобусе два часа, потому что Рашми забыла, во сколько мы собирались встретиться, – дополняет Сент-Клэр.

– НЕ БЫЛО никаких двух часов.

Мередит продолжает:

– Когда профессор Хэнсон, наконец-то, нашел ее среди кустов в саду, у нее были следы зубов по всей шее.

– Следы зубов! – Сент-Клэр фыркает.

Рашми начинает закипать.

– Заткнись, Британский Язычок.

– А?

– Британский Язычок, – повторяет она. – Так мы все называли тебя после вашего с Элли захватывающего представления на уличной ярмарке прошлой весной.

Сент-Клэр пытается возразить, но не может справиться со смехом. Мередит и Рашми продолжают подкалывать друг друга, но… Я снова теряюсь в своих мыслях. Интересно, стал ли Мэтт целоваться лучше теперь, когда у него есть кто-то более опытный, с кем можно практиковаться.

Наверное, он плохо целовался из-за меня.

О, нет.

Я ужасно целуюсь. Должно быть, так и есть.

Когда-нибудь мне вручат статуэтку в форме губ, на которой будет выгравировано: «ЗА ХУДШИЕ ПОЦЕЛУИ В МИРЕ». И Мэтт произнесет речь о том, что он встречался со мной от отчаяния, но я не смогла дать ему желаемого, так что это было пустой тратой времени, потому что все это время он нравился Шерри Милликен, и она уж точно смогла стать ему полноценной девушкой. Всем это известно.

Боже. Неужели Тоф тоже думает, что я плохо целуюсь?

Это случилось лишь однажды.

Во время моей последней смены в кинотеатре накануне отъезда во Францию. Казалось, время тогда замедлило свой ход, и большую часть вечера мы провели в холле наедине. Может, потому, что это была моя последняя смена, или потому, что мы осознавали, что не встретимся в ближайшие четыре месяца, или потому, что это напоминало последний шанс – какой бы ни была причина, мы вели себя безрассудно. Храбро. Всю ночь флирт становился все отчетливее, и к тому времени, когда смена закончилась, мы не могли разойтись. Мы просто продолжали… растягивать беседу.

И затем, наконец, он сказал, что будет скучать по мне.

И затем, наконец, он поцеловал меня под гудящим шатром.

И затем я ушла.

– Анна? Ты в порядке? – спрашивает кто-то.

Все сидящие за столом смотрят на меня.

Не плакать. Не плакать. Не плакать.

– Эм-м. А где тут уборная?

Уборная – мой любимый предлог в любой ситуации.