K-pop: за кулисами мечты

– Ну не знаю… Думаю, это круто! – заключает брат.

– Честно? – в шоке я уставилась на Томми.

– Ну да, – он лишь пожимает плечами. Брат уже успел проглотить половину ужина, что по размерам эквивалентна корги. – То есть, я не удивлен. Ты хорошо поешь.

– Серьезно?

Наверное, это первый комплимент от Томми за все пятнадцать лет моей жизни.

– Типа того, все в курсе. Плюс, я же слышу тебя через стенку. Эта твоя песня… Ожидания и что-то там… немного нелепо, но многим людям такое нравится, за это платят деньги.

Мама вдруг приходит в себя.

– Не надо поддакивать в поддержку этого нонсенса. Корейские музыкальные компании – зло во плоти, они способны разрушить жизнь. Большинство из них даже не платят айдолам, а те пашут и пашут!

Имани подготовила меня к подобным дебатам.

– Компании давно пересмотрели свою политику. Тем более, SAY – один из крупнейших лейблов Кореи и может позволить себе платить айдолам вовремя. Просто глянь на SLK.

Мама поджимает губы.

– Кэндис, ты талантлива. Я всегда это знала. Но почему пение не может остаться твоим хобби? Знаешь, насколько тебе повезло, раз ты всего лишь должна усердно учиться в школе? Твоих знаний и умений хватит, чтобы построить хорошую карьеру – такого шанса не было у нас с твоим отцом.

Мама необычайно грустна. У нее свои представления о ценностях. Хочется признаться ей, что несмотря на все сказанное вчера, я ценю ее вовсе не за работу в магазине. Она самый дорогой для меня человек: ведь она моя мама.

Она вновь хлопает по столу, а выражение лица преображается, став по-привычному уверенным.

– Суть в том, Кэндис, что пение не поможет тебе в будущем – это не как спортивные успехи Томми, что имеют вес при поступлении в колледж и получении работы. Я и твой папа всю жизнь работали, чтобы вы могли стать полноценными членами общества, уважаемыми за свой труд. Такой возможности мы были лишены.

Папа выглядит грустным, сидя со спокойной улыбкой на лице. Он накрывает мамину ладонь своей.

– Ёбо, – говорит он. Слово значит «дорогая» по-корейски. – Мы ведь не поэтому корячимся в магазине. Мы работаем, чтобы Томми и Кэндис были счастливы. Вот чего именно мы были лишены.

Я кусаю губу в попытке сдержать слезы. Томми неловко похлопывает меня по плечу, продолжая есть. Впрочем, этим сейчас занят он один.

– Кэндис, не плачь, – говорит мама. – Глянь на меня. Это и в самом деле твоя мечта?

Я киваю. Даже всхлипывая, отвечаю аргументом.