Священная ложь

А вот бега ему нравились, потому что там все зависело лишь от его интуиции и проворства собак и никто не мог обманом отобрать с трудом заработанный выигрыш. Иногда он брал меня с собой, обычно ночью, когда запахи желтого пива били в нос, а металлическое сиденье холодило ноги. Вокруг больших прожекторов кружили стаи белых мотыльков, норовящих подобраться ближе к лампе.

– Почему они лезут к свету? – однажды спросила я у отца.

– Потому что они думают, это солнце, – ответил тот. – Они не видят разницы.

Именно там отец рассказал мне, как распознавать ложь. У вруна всегда тоскливое выражение глаз, и его байки слишком складные. Потом отец такие разговоры не заводил. Но я ничего не забыла. Потому что все, о чем он рассказывал, слишком сильно напоминало о Пророке.

– Так в чем ваша цель? – спрашиваю я доктора Уилсона.

– Помочь тебе. Просто помочь. Зря не веришь.

– Конечно, – говорю я. – Чему тут верить? ФБР мне помогать ни к чему.

– Чего же, по-твоему, мы хотим?

– Узнать, кто убил Пророка.

Доктор Уилсон выразительно вскидывает бровь.

– С чего ты решила, будто его убили? С чего решила, будто Пророк вообще умер?

Я тут же принимаю равнодушный вид, хотя наверняка он видит, что я беззастенчиво вру.

– Тебя ведь не было в Общине, когда начался пожар, – продолжает доктор Уилсон. – Именно так ты говорила полиции при аресте.

– Ну, раз говорила, значит, так оно и есть.

Я склоняю голову набок. Та ужасно тяжелая от всей той лжи, которую приходится городить.

Скрестив на груди руки, я морщусь.

Доктор Уилсон указывает на меня карандашом.

– Болят? Руки?

– Иногда бывает, – признаюсь я.

– Может, тебе сделают пару бионических протезов. Есть такие, – говорит он. – Технологии развиваются прямо на глазах.

– Да, было бы здорово, – соглашаюсь я.

– Правда?

– Конечно. С ними было бы намного легче.

Доктор Уилсон хмурится, вздергивает подбородок и что-то строчит на желтой бумаге. Я хочу прочитать, но буквы не складываются в слова.

Закрыв глаза, гадаю, как же мне обманывать людей вроде него – вооруженных карандашами и бумагой. А у меня из оружия один лишь рот, который вдобавок приходится держать на замке.

Когда я открываю глаза, доктор Уилсон все еще пишет.

– Вы откуда? – спрашиваю я.

– Из Вашингтона.

Название города ни о чем мне не говорит, кроме того, что находится он где-то далеко.

– Вы приехали только ради меня?

Доктор Уилсон кивает.