Школа дураков. Книга 4

Эдакий маленький фрагментик, который настораживает меня лишний раз быть неправым…

20

– О чем задумался?

– Да вдруг подумалось, что я, как для себя, слишком далеко зашел. Я раньше и представить не мог, что я не просто буду читать великих мыслителей, а что я буду у них выбирать, с чем я согласен, а с чем нет.

– Тоже мне открытие. Как по мне, так может каждый.) А вот то, что ты не придерживаешься никакой единой концепции, кроме своей собственной, вот это, пожалуй, да.

Здесь уж тебя никто не поймет.

– Так ты же меня понимаешь.

– Ну, я. Я такой же бесполезный булыжничек на дороге мироздания, как и ты. Ладно, хватит баки засерать, что там у тебя?

– Как-то читал, что книгу отца Софрония об отце Силуане показали Лосскому, и тот в ней ничего особенного не увидел. Вот я, например, читал одну из книг Лосского. Было интересно, но для восприятия было тяжело. У меня складывается впечатление, что он все пропускал через разум и логику, а мы с тобой уже отошли от этого давненько.

Я все читаю и читаю книгу отца Софрония и столько в ней нахожу полезного, что просто диву даюсь, что кто-то там ничего полезного не видит.

– Ну, просто они все уже значительно выше всего этого. Они дальше пошли.

– Ну, да. Ну, да. Дай им Бог благодати на их пути.

– Ты будешь уже говорить наконец-то? Ладно, давай я тебе помогу. Мы с тобой сошлись, что для таких как мы разумников было бы полезно поразмышлять о природе и свойствах Божией благодати.

Ты все еще в этом направлении размышляешь?

– Кто я, чтобы о таком размышлять? Я вроде как принимаю кое-что, но да, об этом.

– А можно я рядышком с тобой присяду?

– Хочешь под мой зонтик подлезть?

– Ну, принимать такое. У меня нет слов.

– Да я и сам в шоке. Как-то сложно об этом говорить. Понимаешь, закончил книгу об отце Зосиме и думал, что взять вместо нее. Остановился на книге епископа Варнавы «Основы искусства святости».

Когда я ее впервые читал, то она на меня возымела сильное воздействие. В хорошем смысле. И вот тогда я наткнулся на критику епископа Варнавы одного дипломированного богослова и у нас состоялась с ним переписка. Я был возмущен его выводами, что ему и попытался донести, но он был весьма упорным и крыл как и положено ученому мужу ссылками то, на того авторитете, то на того.