Любовное противостояние. От судьбы не уйдешь. Книга 2

Интересующий вопрос так ясно был написан на ее лице, что Дмитрий просто устало отрицательно мотнул головой.

Он в какой-то степени был рад, что Настя так хорошо расшифровала его состояние и не заваливает его дурацкими вопросами, облегченно подумал он.

– Она уехала, – сказал, усевшись на пуфик в прихожей, и раздраженно скидывая с ног туфли. Посидев на нем немного прикрыв глаза, устало поднялся и повесил плащ.

Он ожидал от Насти кучу вопросов, тех же, что интересовали и его, но она промолчала, хотя это было немного и странно.

– Ну, вот Эрик, не дождемся мы твоей тети Маши, – пробормотала она малышу, – и что никто не знает, куда она уехала? – осмелилась спросить девушка.

– Никто. Привет, Эрик, – устало улыбнулся он сыну. – Как он?

– Хорошо. Что неужели о ней никто не мог ничего рассказать? – задала она снова, тот же самый вопрос, но уже с небольшим дополнением слов.

– Никто. Ничего, – четко произнес Дмитрий, разделяя слова на слоги.

– Но так не бывает, – воскликнула девушка, – человек не может уехать, и чтобы об этом никто не знал. Такого не бывает, – повторилась она.

– Кроме того, что она указала в выписном листе, что она выбывает в Адлер, больше ничего не известно.

– Адлер? – громко и удивленно воскликнула Настя так, что в ее голосе перешел на визг.

Дмитрий удивленно посмотрел на нее, но увидел лишь явное смущение на ее лице от несдержанности.

– Да, кроме этого, никто ничего не знает, даже нотариус, а ведь он оформлял куплю-продажу ее квартиры, – сердясь, проговорил Дмитрий. – И вообще, твоя Маша с первых дней знакомства со мной доставляет мне только одни неприятности. Я не желаю больше ничего о ней слышать, – яростно воскликнул он, злой, как черт на эту святошу Марию. «Навязалась на мою голову», – проклял он ее мысленно.

Настя, изумленная всплеском его несдержанности, стояла с открытым от изумления ртом, и смотрела на него. «Как взаимны Ваши пожелания, – подумала она, – каждый бесится, как только услышит о другом. Хотя с Дмитрием Александровичем это первый случай, чаще Маша не хочет слышать о нем и не хочет видеть, – с сарказм так и сочился в ее мыслях. – Но Дмитрий Александрович…» В первый раз она видела его проявляющим так открыто сильное раздражение.