Маскарад жизней

Но ему, кроме своей Лиечки, никого не надо было. Работал он главным инженером на заводе, в администрации, которой теперь трудилась и его дочь.

– Лия, – улыбнулся, обратившись к жене, – содержательный фильм? – пошутил он.

Амалия поднялась с дивана.

– Олеся хочет уйти с завода.

– Как же так?! – с досадой проговорил он. – Почему? – но вопрос был риторический. – Мне пришлось пройти через столько людей, чтобы ее взяли на это место. Ей ведь там даже и разговаривать много не надо!

В это время по коридору в кухню шла Олеся и услышала слова отца.

На ее глаза мгновенно от обиды навернулись слезы. Она остановилась напротив двери в зал. Родной отец делал, чтобы она еще больше была в изоляции, понимая, что в ней есть ущербность. Амалия заметив ее, перевела взгляд, Олег Викторович оглянулся.

– Т-т-ты, п-п-папа меня н-н-никогда не любил, – выкрикнула она, – ненавижу, – четко произнесла она, глядя на него сквозь залитые слезами глаза. В голове снова на мгновение возникла адская боль, и тут же отпустила.

– Что ты говоришь, дочь! – произнес ошеломленный Олег.

Но понимал, что вывод сделан из того, что он очень мало уделял время дочери. Часто выходило так, что даже если он и общался с ними, то больше с Миленой. Та могла тут же ответить, спросить, попросить, всегда улыбчивая. Чаще старшая сестра говорила за младшую. А та просто в согласии или в отрицании кивала головой.

Олеся развернулась, и побежала в свою спальню, забыв о ноге. Да и не болела она, болела ее душа.

Упала на свою кровать, и поджав ноги в позе зародыша, продолжила лить слезы.

Никто к ней не подходил, пожалеть ее, от этого ей стало еще больше обидно. Никому в семье она не нужна.

Олег, пошедший за дочерью, был остановлен женой.

– Погоди, не ходи. Она сегодня как пришла с работы, так и на взводе. То успокоится, то опять в истерике. Мы начинаем с ней разговаривать, а она переворачивает наши слова по-своему. С эмоциями не справляется. Пусть сама с собой придет в примирение в начале.

– Что на нее нашло вдруг?

– Видимо, накопилось.

Молчала, молчала и вот взрыв. Успокоится, поговорим с ней, где ей хотелось бы работать, – устало вздохнув, сказала Амалия.

Ужин прошел без Олеси. На приглашение Милены, она молча развернулась на кровати в сторону стены и накрылась покрывалом с головой.

Обычного общения за столом между членами семьи в этот вечер не было. Сказывалось отсутствие Олеси, хотя она обычно отмалчивалась. Каждый думал о своем, но мысли обязательно была связаны с ней.