Невероятный шпионский детектив. Поэты и лжецы

Ему всего лишь тридцать пять – из которых четырнадцать лет он работает в разведке. Он столько всего знает и столько всего пережил – и при этом вдруг ощутил себя глупым, беспомощным и потерянным.

Слишком поздно сомневаться.

– Забавно, – молвила Александра, забирая с подноса официанта очередной бокал. – Когда я впервые тебя увидела, я подумала, что ты гребаный нарцисс.

– Вот как, – отозвался Ричард, не сводя с нее глаз.

– Но ты не нарцисс. Или даже если нарцисс, то очень хорошо притворяешься.

Он хотел улыбнуться – но не мог. Он не отрываясь смотрел, как она крутит вино в руке, но так и не подносит ко рту.

На плечах у нее мурашки – но не от холода, ресницы чуть подрагивают, когда она глядит на бокал.

– Я не нарцисс.

– Да, ты просто хороший актер.

– Ты думаешь, я притворяюсь?

У него было ощущение, что он пьян – но это было особого рода опьянение.

Александра хмыкнула, пожала плечом, блестки засверкали на обнаженной коже.

– Нет, скажи, ты думаешь, я притворяюсь?

Он оттянул ее кисть с бокалом вниз, она не успела сделать глоток. Ричард держал ее запястье осторожно.

Голубые глаза вновь встретились с карими. Ее глаза были темными, из-за длинных ресниц, идеально ровных стрелок, коричневых мерцающих теней они казались большими, бездонными. На улыбающихся губах стойкая помада – и бордовые следы от красного вина крови королей.

– Хорошо, можешь не отвечать, – с улыбкой опередил ее Ричард.

Прежде чем она успела воспротивиться и возразить, он забрал ее бокал – и поставил в нишу уходящей в сводчатый потолок колонны, рядом с которой они стояли, на видное место, чтобы потом можно было забрать. Он потянул Александру в центр танцпола, едва касаясь спины, покрытой блестками, вскоре снова беря ее за руку – но уже уверенно и крепко.