Невероятный шпионский детектив. Поэты и лжецы

Ричард таращился на спину – с промелькнувшим черным узором татуировки на левой руке, лопатке, на левом боку и бедре – скрывшуюся в ванной. Это было неожиданно и ожидаемо: у нее не было причин заигрывать с ним и не было причин стесняться своего тела, потому что тело у нее было что надо.

Когда Александра вышла из душа – будто заново родившись, смыв с себя не только макияж, блестки и пот, но и долгий, странный, тяжелый день – Ричарда в гостиной не было.

От мысли, что он ушел, наступило облегчение… Следом явилось осознание, что никуда бы он не ушел – он наверняка уже дожидается ее в спальне.

Ричард был странный – красивый, умный, с добрыми глазами, с ослепительной улыбкой, с телом атлета – но будто пустой. Он актер – не по профессии, а по натуре. Он словно сам себя не знал – пусть и говорил и действовал убедительно, все конгруэнтно, все, как надо…

Она переоделась в чистое белье – трусы и майку, – бросила полотенце на стул, намеренно небрежно протопала к постели, на которой, завернувшись в половину воздушного одеяла, лежал Ричард.

Александра надеялась, он понимает, что если ему вдруг придет в голову ее соблазнять, она оторвет ему уши… Она вздохнула, он повернул голову в ее сторону, даже в темноте было видно, что он улыбается.

Она откинула одеяло, легла рядом, на спину, веки саднило от усталости, тело было тяжелым и деревянным. Она надеялась, что уснет. Ей оставалось только надеяться.

Ричард перевернулся на бок, лег лицом к ней, она кожей ощущала взгляд, но уже закрыла глаза и молчала – ей тяжело дались бы слова.

– Спи.

– Угу, – отозвалась Александра.

Со смесью недовольства и смирения.

Когда она держала в руках тот бокал, у нее было жуткое чувство – и если бы она была кошкой, у нее бы в тот момент шерсть встала дыбом. Она чуяла опасность – и он тоже чуял. Он отвлек ее… Нарочно или не нарочно, уже было не так важно.

Интуиция не врет, зверь не обманывается.

Если верить интуиции, этого Ричарда надо гнать отсюда… И, в то же время, она сумела разглядеть из-под толстого слоя грима что-то настоящее – когда он сказал, что хочет стать собой.

Александра открыла глаза и посмотрела на него. Веки сомкнуты, лицо расслабленно, округлое голое плечо в полумраке, с длинным старым шрамом, похожим на змейку – как пособие для художника; завтра у него наверняка уже появится синяя щетина, лицо с утра будет помятое от подушки…

Кто ты, черт возьми, такой, Ричард Норт?

Она увидит и узнает все во сне – главное уснуть.

9.