Замок Альбедо

Адам в тот период практически их не навещал, его семейная жизнь уже тогда трещала по швам, они с Евой все время ругались, много раз расходились и снова сходились, он влезал в долги, чтобы сделать ремонт в квартире, старался изо всех сил – а ей всегда было мало…

Даже в день похорон матери она выносила ему мозги, жалуясь, что зря вышла замуж за врача общей практики – а не за какого-нибудь пластического хирурга, живущего в Маунт-Роял-Террас.

Родительскую квартиру он продавать отказался.

Идеальная картинка семейной жизни была картонной декорацией, которую – не исключено, что из-за совместимости их имен – хотела Ева.

Она позволяла себе выходки, которые он выбирал терпеть – чтобы поддерживать разваливающуюся на части дырявую лодку, она всегда оправдывалась лучшими намерениями и всегда выставляла его виноватым.

Только когда она ушла, он вдруг понял, что она была всего лишь манипулятором, выворачивающим правду наизнанку, и ее правда никогда правдой не была… Он словно пережил абстинентный синдром, очистился от ее яда, а когда она вдруг позвонила ему, рыдая в трубку, очевидно, в состоянии опьянения, заявив, что скучает, он, вопреки ее ожиданиям, не повелся на трюк.

Он вдруг понял, что если он сейчас воспримет ее слова за чистую монету, все повторится – и головомойки, и его ненависть к себе, и ее истерики, и ощущение гадливости от ее измен.

Она ушла от него к его коллеге, кардиохирургу, который впоследствии подставил Адама так, что его со скандалом уволили.

Адам, конечно, был сам виноват, что дал повод обвинить себя в халатном отношении к работе…

Доктор Брэдшоу зевал, полулежа на стуле в зале Сингапурского аэропорта Чанги, вытянув ноги в проход. Рейс, который должен был быть в восемь утра, задерживали, он не спал всю ночь, ворочаясь с боку на бок, дурные мысли лезли в голову – пусть и он пытался себя не накручивать.

Он придумает, чем будет заниматься, он начнет придумывать, как только прибудет в Балтимор – а пока он может еще на сутки перестать имитировать надоедливый рефрен голоса самоедства.

– Врач! Мне нужен врач!

Это был условный рефлекс – как у собаки русского физиолога Павлова – на звуковую команду. Это было больше, чем привычка… Адам встрепенулся, его буквально подбросило на стуле, он тут же вскочил с места, поворачиваясь к молодому мужчине, вбежавшему в зал ожидания.

– Я врач, – откликнулся Адам.

На их диалог уже обратили внимание пассажиры, идущие и сидящие.