Богиня Чортичо. Про черную руку, питонцев, платье в горошек и красивую девочку из прошлого века

Но про город Орел я подумала быстро и забыла, потому что мне нужны были корона и платье. В новогодней постановке я исполняла роль русской красавицы-принцессы. Анна Федоровна, наша музыкантша, сказала, чтобы я никому не говорила, но сказку эту она написала сама и такого утренника ни в одном садике не будет! А короны не было. И платья тоже не было. Ну, с платьем ладно, можно попробовать найти прошлогоднее, когда я была снежинкой.

Переворошив все шкафы и кладовки, платья я не нашла. Зато на глаза попалась мамина белая блузка, ну та, что с бантом на шее.

Я немедленно ее на себя напялила и стала перед зеркалом. Хм… Рукава же можно подвернуть! Что я немедленно и сделала. По длине почти нормально – до колен. Подвяжу поясом. Или вот! Бусами! Мамиными белыми бусами! Бант на шее отлично украшал, правда завязывался он довольно низко. Не на шее, а на груди. Вся моя белая майка вылезала наружу. Я вздохнула и уставилась на свое отражение в зеркале.

– Чтой-то тут происходит? Ты чего это мамину блузку треплешь? – бабушка выглянула из кухни как всегда неожиданно.

– Бааа! – заканючила я. – Мне надо белое платье и корону!

– Ага! И хрустальные башмачки! – ответила бабушка и скрылась в кухне.

– Бааа! – ныла я, следуя за ней. – Ну я же выступаю, я буду девочка-принцесса-русская красавица, я же не могу идти в красном платье с жабо (единственное мое парадно-выходное платье, привезенное отцом из Германии)!

– Ну почему же не можешь? Вполне себе. Красное – значит красивое, значит, принцесса, – отвечала бабушка, отмеривая муку.

– Я уже на утреннике седьмого ноября была в нем, и я тогда не была принцессой! – расстроилась я. – Ты тогда говорила, что день седьмого ноября – красный день календаря, вот и красное платье подходит отлично!

– Правильно говорила, – соглашается бабушка, взбивая яйца с сахаром.

– Бааа, ну мне надо белое! БЕЛОЕ! Платье! – с выражением сказала я и протянула руку к тесту.

– Геть! – буркнула бабушка. – Иди сними блузку мамину, помой руки, потом будешь за тесто хвататься.

– А платье? – не отступала я.

– Ну, сейчас пироги испечем и что-нибудь придумаем.

– Уррра! – обрадовалась я и помчалась к шифоньеру, повесить мамину блузку на плечики, но на полдороге вспомнила: – а корону?

– Ну, корону, я не знаю. Где ж я тебе корону-то возьму?

– А сделать? Давай сделаем? – с надеждой воскликнула я.

– Платье я тебе смастерю, из старой простыни белой. Есть у меня. Накрахмалим, кружева пришьем, не переживай.