Пустая сцена

Неужели там уже появились подснежники? Как же быстро летит время. Как молниеносно летит моя жизнь. Кажется, что пару мгновений назад- осенние листья, кровавый клен, а уже сегодня- хрупкие подснежники. Эмер дрожащими руками вложила в мои бескровные слабые ладони эти нежные цветы. Я поднесла их ближе к глазам, я боялась их сломать, ведь они же такие хрупкие! И как Эмер пронесла их в юбках? Она была рада, может, даже счастлива, хотя очень боялась, что кто-нибудь узнает о проявленной снисходительности. В ее взгляде была мольба никому не показывать цветы.

Ни намека на цветы. Я заверила ее, что спрячу эти подснежники. Все равно они уже мертвы, скоро и вовсе засохнут.

А на улице – метель, вдруг говорит Скай в пустоту.

А в моей комнате окна занавешены плотными темными бархатными занавесками. Очень тяжелыми. У солнца и дневного света нет шансов. А мне запрещается трогать шторы.

Какая она- метель?

Откуда берутся подснежники?

Почему зеленые листья к осени наливаются кровью? Как это- видеть дерево, полностью покрытое кровавыми листьями?

У меня было столько невысказанных вопросов, которые застыли на моих губах, не в силах с них слететь и прозвучать.

Если они прозвучат- то будут как трещина на стекле.

Кто я?

Откуда?

Стекло лопнет и разлетится на осколки.

На лице Эмер- целая палитра грусти от того, что она не может мне помочь.

Мы и сами ничего не помним. Мы точно так же лишены всех воспоминаний, как и ты. Прости.

Ей действительно стыдно за это передо мной.

Затем они поспешно уходят. Им нельзя задерживаться в моей комнате. Всему свое время. Сейчас – время для сна.

Но сон мне неведом. Порождаемая липким, всепроникающим страхом и сжигающей лавой отчаяния бессонница хватает за горло, ядовитыми иглами проникает глубоко под кожу, пронизывает сердце со всех сторон. И уже не сердце- а стальной цветок с острыми шипами. Стены в сумраке беспросветной ночи надвигаются, потолок давит на грудь. Словно небеса обрушиваются на меня со всей своей неистовостью и тяжестью черных штормовых туч.

Гроза и ураганы- не снаружи. Они внутри меня. Они разрушают то, что еще не успело сотвориться. Они с корнем уничтожают надежду на какое-либо творение, обрекая меня на вечное забытье, на смерть при жизни. Хочется зажечь свечу – но в этом мире нет огня. Он чужд этому творению сумрака, где господствуют сырые подземелья и склепы, поросшие мхами.

Руки – ввысь, но всюду прутья клетки. Старой, но удивительно прочной клетки.