Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

Какая-то кукла с раздутыми губами катила тележку, набитую продуктами, с яркими пачками мармеладных мишек и торчащим в сторону зеленым хвостом лука-порея, набирала текстовое сообщение в смартфоне, не смотрела под ноги. Дилан отсчитывал секунды до столкновения со случайным препятствием, широкая спина в рабочей куртке была неподвижна, лишь руки совершали механические, однообразные движения.

Он долго учился этой неподвижности, возможно даже, переборщил – и со стороны его мускулистая фигура казалась замершей в кататоническом ступоре статуей.

С противоположного торца прилавка, вслед за глухим ударом послышался вскрик, затем шелест падения пакетов с чипсами, лавинообразный, прерываемый шлепками и грохотом от тщетных попыток удержать водопад товаров.

– Простите! – одновременно выпалили два голоса, мужской, молодой, сипловатый, и женский, манерный, растягивающий гласные.

Они рассмеялись, зашуршали, очевидно, начали собирать с пола продукты. Спустя полминуты хаотичных усилий девица, хихикая, проследовала дальше, изредка бросая заинтересованные взгляды на оставшегося на месте парня, тот отправился в противоположном направлении.

Как только его силуэт оказался в пролете, где Дилан раскладывал коробки с соком, с прежнего места продуктовой катастрофы послышался подозрительный шорох. Парень в зеленой куртке обернулся, выставил ладони вперед, словно заклиная прилавок не обрушиваться, с широко распахнутыми глазами наблюдая, как все опять валится на пол.

– Нет-нет-нет… Пожалуйста, нет! – взмолился он. – Твою мать!

Он зажал руками рот, бледное лицо раскраснелось, из груди вырвался нелепый писк.

Он оглянулся по сторонам, встретился взглядом с молчаливым Диланом, брови сложились домиком.

– Мне жаль! – выпалил он, убирая ладони от лица. – Я пытался!

Дилан сперва хотел обозвать его криворуким идиотом, злобно фыркнул, оставил раскладку и коробки, разворачиваясь в направлении юноши. Грозная шестифутовая фигура направилась к горе упавших пачек, виновник стоял неподвижно, без страха, но с виноватым видом.

Кажется, он единственный, кто за всю историю работы Дилана в этом магазине извинился за погром. Кажется, он единственный, кто вообще Дилану в глаза посмотрел, обратился к нему – а не к безликому типу в рабочей куртке и кепке, который стоит на проходе и мешает пройти.

– Я сейчас все приберу, просто скажите, как их сложить так, чтобы оно больше не падало.