Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

Уилл, как всегда, закрывшись от любых внешних стимулов, будто не замечал взгляда темных глаз, вкрадчивого мягкого тембра, чуть склоненной головы, настроенного только на него одного приемника… Доктор Гаштольд не нарцисс и не психопат, не серийный убийца – он просто сам себе на уме, как и все одаренные и талантливые люди… Это просто Аллексу везде начинают мерещиться монстры и демоны, жрущие представителей рода человеческого, он просто устал.

Может ли быть Сердцеедом, допустим, де Лавендер? А мисс Густавссон – может быть потенциальной жертвой?

Де Лавендер слишком субтильный на вид, он не подходил под портрет атлетичного убийцы… А мисс Густавссон, пусть и светская дива, но выделяется из всей публики званого ужина.

Она слишком… живая для этих ходячих мертвецов в шелковых костюмах, масках социального грима на лицах, бриллиантах и пафосных речах.

Или Аллексу кажется… Что мисс Густавссон тут тогда делает, если она не такая, как они?

Нет, ему определенно следует отдохнуть – но, скорее всего, это удастся сделать не скоро.

5. Накормить друга

    [Соединенные Штаты Америки, Балтимор, Резервуар-Хилл]

В девять утра Уилл Гатти позвонил в дверь дома доктора Гаштольда, громкий, растянутый резонансом колокол разнесся в холле по противоположную сторону створки. От морозного воздуха Уилл поежился, прикрывая нос воротом куртки, широко зевнул, облачко пара вырвалось из открытого рта.

Лукас Гаштольд, отворивший дверь, застал специального агента Гатти стоящим на пороге с перекошенным лицом, с распахнутой пастью лохматого пса.

– Здравствуй, Уилл!

– Доброе утро, доктор Гаштольд, – отозвался Уилл после паузы на смыкание губ, короткого контакта взглядов.

– Прошу, проходи.

Уилл Гатти всего несколько раз был в гостях у доктора Гаштольда, чаще их встречи проходили в офисе, на работе, на местах преступлений, в кабинете психиатра, в двух кварталах отсюда, или Гаштольд навещал Уилла в пригороде Вьенны.

Жилище Гаштольда производило противоречивое впечатление – искушало изыском и некоторым излишеством, но угнетало мрачностью, возвышенные мотивы, вопреки одухотворенным образам, подавляли непосильной тяжестью.

Уилл предпочитал сдержанные цвета, минималистичность в деталях, чтобы ничего не отвлекало и не цепляло глаз, а в доме доктора Гаштольда вещицы, одна причудливей другой, постоянно притягивали его внимание, ему было не по себе.