Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

А может, она не сама ведет свои страницы… У нее не было, к примеру, фото домашних питомцев, перепачканных шоколадом детей, влогов о посадке дерева в парке или покупке новой сумки.

Мисс Густавссон была красивой, пусть и имела нестандартную, андрогинную, инопланетную внешность, вытянутое, фактурное лицо улыбалось всегда одинаково мягко. В музыкальных видео, отрывки которых Аллекс начал смотреть, прикрывая рот, замерев на стуле в неудобной позе, Вильгельмина Густавссон была другой…

Живой, разной, страстной, яростной, нежной, в сполохах неонового света, в черно-белой сепии, в образе кровожадного Великого Красного Дракона, в роли лирической героини любовной баллады.

Она могла примерить любую роль, она жила в роли. Ее голос, подобно пению сирены, ласкал душу и слух, Аллекс забыл, где находится, потерял счет времени.

– У меня для тебя хорошая новость, – вырвал его из грез голос за спиной.

Аллекс обернулся, поставил клип на паузу.

– У нашего демонического друга порезы или царапины на руках, он оставляет следы воспаленного эпидермиса и дермы внутри жертвы, – заявила Беверли Круз.

Она смотрела не на Серрета, а на стоп-кадр, где тонкопалые руки в черной крови держали нож.

– Я все перепроверила, – продолжила женщина. – С предыдущим случаем у меня возникло подозрение, но подтвердить не удалось, реакция была меньше: у него, видимо, еще не было таких повреждений.

– Что это может быть?

– Аллергия, расчес, царапины, которые не заживают и начинают гноиться, периодически воспаляться.

– Последнее более вероятно, – согласился юноша.

– А что насчет прекрасного создания?

Круз кивнула в сторону монитора, Аллекс закусил губу.

– Это пациентка Гаштольда, знакомая наших жертв, – не сразу ответил Серрет.

– Хорошо артистам, – с усмешкой вздохнула Круз. – У них лишь искусственная кровь, искусственные слезы, искусственная еда…

Желудок Серрета отозвался на единственное известное ему слово, Беверли Круз похлопала сидящего на стуле коллегу по плечу.

– Иди домой. Твоя белокурая бестия от тебя никуда не убежит.

– Белокурая бестия?

Она иногда поражалась его тугодумию…

– Это Густавссон, «белокурая бестия». Ей даже какую-то премию дали за актерское воплощение кровавой сексуальности – а на вид золотоволосый ангел.