Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

Прическа мисс Густавссон – волосок к волоску, золотые пряди до плеч расчесаны и аккуратно уложены волнами; туфли на невысоком каблуке – при ее росте больше шести футов – блестят, как новые, блузка и брюки шиты по индивидуальному заказу, каждая складка легкой ткани как деталь, как штришок на произведении искусства; прямой стан и узкая талия, плавные движения, как у кошки – той, что с большими ушами, поджарым телом, длинными костлявыми ногами и без шерсти…

Мисс Густавссон была намного красивей странной кошки, и Аллекс почему-то таращился на нее и не сразу ответил на вопрос.

– Чай, пожалуйста.

– Черный, зеленый, белый, красный…

Зачем так сложно? Надо было просить кофе – или вообще ничего не просить… Аллекс уже пожалел, что не приступил к делу сразу. Он, вероятно, настолько устал, что потерял бдительность – и повелся на этот несчастный чай.

– Черный. Без лимона, без бергамота, без сахара, без всего, но с горячей водой… Спасибо.

Мисс Густавссон улыбнулась чуть шире, снисходительно и понимающе.

Аллекс вздохнул.

Они все еще стояли посреди просторного гостиного зала, с креслами с хитро выгнутыми ножками, мраморной рамкой наличника камина, уютными атрибутами, составляющими кошмар регулярной уборки для клининговой службы.

– Присаживайтесь, – указала молодая женщина в сторону кушетки, пуфа и кофейного столика, – я принесу чай.

«Идиот, – ругал себя мысленно Аллекс, оглядываясь по сторонам, сидя на шелковом сиденье для императорских особ, когда мисс Густавссон скрылась в широком проеме арки, очевидно, в направлении кухни, – лучше бы отказался от всего и начал работать! Она же сейчас только чай будет заваривать полчаса, с церемониалом и паузами!»

Однако золотоволосая артистка, вопреки ожиданиям Аллекса, явилась вскоре, с белоснежным фарфоровым сервизом на серебряном подносе.

– Вы не возражаете, если я начну?

– Нет, конечно, спрашивайте, – спокойно отозвалась собеседница.

Тонкопалые кисти расставляли чашки и блюдца, гость наблюдал.

Мисс Густавссон сидела на пуфе прямо и ровно, как по струнке, идеально вписывалась в обстановку, как очередная диковинная вещица, Аллекс же не мог найти удобное положение, перекрестил ступни, затем подогнул ногу, вторая в колене начинала самопроизвольно подрыгивать, выдавая непоседливую натуру.

Они были как порядок и хаос, в одной комнате, объединенные одной задачей – на удачу Аллекса, ненадолго.