Рыцарь, красавица, чудовище, шут. Съешь сердце – получишь любовь

Феб стал ей противен, потому что вдруг стал приятен кто-то другой. Раньше, сколько бы де Лавендер не совал член Вильгельмине в рот, сколько бы ни мял руками ее грудь и задницу, не хватал за волосы, осторожно, боясь испортить прическу, Вильгельмине было все равно.

Она искренне думала, что давно умерла, что от нее осталась лишь оболочка, ходячий мертвец, даже не мертвая невеста, в обличье куклы на шарнирах… Оказалось, ее сердце умеет биться неровно, не в такт, не по заученному сценарию.

Она вмиг позабыла слова роли, она растерялась и начала падать в пропасть, испугалась, что суфлер исчез – и больше не подскажет, как быть.

Она была в рабстве слишком долго, она должна была позабыть о любой возможности выбраться! Она ощущала себя глупой и слабой, она боялась даже думать о том, что ее привычный уклад изменится.

Доктор Гаштольд предложил представлять в моменты близости с де Лавендером что-нибудь приятное, Вильгельмина надевала маску равнодушия, просто не ведая, что бы вообще она сочла приятным.

Теплый лазурный океан, горячий белый песок, покалывающие лицо снежинки, свежий ветер горнолыжного курорта, вкус – и ощущение – во рту чуть черствого, вчерашнего хлеба из грубой муки… А еще она иногда воображала, что Феб мертв, что вдруг не стало рядом мучителя, надзирателя, заботливого хозяина, держащего поводок с золотой цепью, в шею больше не впивается ошейник из телячьей кожи.

– Вы и сами понимаете, что это лишь внутреннее сопротивление. Хорошо, Вильгельмина, мы поговорим об этом, когда вы будете готовы.

– У него теплые руки и добрая улыбка, – вдруг сказала Вильгельмина. – У него взлохмаченные волосы, обычная, самая обычная, чуть поношенная одежда, от него пахнет дешевым гелем для душа.

– Продолжайте.

– Он похож на… – она выдохнула, почти хихикнула, – лесную куницу. У него острые зубы и когти, сильное ловкое тело, пушистый хвост.

Вильгельмина замолкла, тонкопалые руки отпустили подлокотники кресла, легли на колени в широких брюках с идеально четкими стрелками.

– Что вы чувствуете, когда вы с ним?

«Чувствуете» – а не «будете чувствовать». Наверняка, какой-то прием доктора Гаштольда на погружение в определенное состояние.

– Я могу быть собой, я чувствую себя собой, мне спокойно.

Она посмотрела на доктора, тот кивнул.

– Это прекрасно, Вильгельмина. Вы знаете, кого искать. И что делать, тоже знаете.

Это было из области фантастики – даже вообразить, что в ее жизни появится кто-то помимо Феба.