Курортный папа

Но когда остается буквально несколько шагов, цепляюсь ногой за огромный булыжник и со всей дури лечу прямо в гущу толпы на танцпол, покрытый пеной.

– Ууу! Еее! – начинают скандировать танцующие. Гремит музыка, со всех сторон льется вода, и я почти тону в массе звуков, теряя из вида Гришу и ориентацию в пространстве.

Эту пенную вечеринку я запомню надолго. А еще я всегда буду помнить противный вкус этой самой пены, которая каким-то образом попала мне в рот.

Пытаюсь подняться на ноги. Музыка на мгновение затихает… Но только для того, чтобы дать возможность диджею крикнуть слово «флешмоб».

После чего народ решает последовать моему примеру. А ведь мне почти удалось отползти! Теперь нас много, и мы словно поросята, которые барахтаются в любимой лужице. Кто-то по своей воле, а кого-то случайно занесло общим потоком очень веселого флешмоба.

С третьей попытки мне все-таки удается подняться на ноги. Это хорошая новость. Но есть и плохая: ценная шляпа выпала из рук. И ее нигде не видно.

Не видать и Гриши с его суперумным планом. Зато прямо перед моим носом возникает грозная и жутко злая дама, которая сумела найти меня среди толпы.

Она хватает меня за руку и рывком вытаскивает со сцены.

– Полиция! Сюда!

Видимо, сегодня мне предстоит веселая ночка в местной тюрьме. И как объяснить, не зная язык, что я вовсе не воровка?!

Гриша… Ну где же ты? Друг называется…

– Мадам, что происходит? – голос за моей спиной заставляет всех обернуться. Наверное, полиция тут как тут… или у меня есть шанс на спасение?.

.

– Она украла шляпу! Ее нужно арестовать, – «потерпевшая» сбивчиво объясняет на английском.

– Девушка, это правда? – обращается ко мне все тот же голос. А я так и не поворачиваюсь: боюсь посмотреть в лицо опасности. Но теперь я хотя бы знаю, что он говорит по-русски.

– Я не воровка. Мне нужен был ее муж, а вовсе не шляпа… – выпаливаю специфическое оправдание, а затем все-таки решаю обернуться. И… Очень зря.

Потому что на мое спасение явилось само совершенство в мужском обличии.

Ему бы в Голливуде играть героя любовника или петь на эстраде, разбивая девичьи сердца сладким голосом с хрипотцой. Уже вижу, как на сцену летят женские панталоны и плюшевые наручники, ой, то есть медведи.

– Вы хотели украсть чужого мужа? – отрывает меня от воображаемого концерта с ним в главной роли этот загорелый красавчик. Он скептически смотрит на меня, изогнув бровь и едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.