Ночь на троих

Наверное, со стороны мы похожи на влюбленную пару, которая не может расстаться, потому что начинаю ему отвечать. Сейчас я улечу, и все кончится. Но пока готова отдаться в его власть. Жадно хватаю его губы, чувствую, как проталкивает язык мне в рот. Голова кружится. Колени дрожат, едва не падаю. Но Михаэль сильный, он удержит.

– Самолет… – сквозь поцелуй выдыхаю.

– Да… – не хочет отрываться от моих губ. Но все же отпускает. – Что с каблуком? Сможешь идти?

– Все в порядке. – Улыбаюсь, но все же опираюсь на его руку.

Так надежнее.

Стою у стойки. Михаэль смотрит через стекло. Хмурый. Я так и не дала ему свои контакты. Ни к чему усложнять.

– Приятного полета, – протягивают мне паспорт.

Оборачиваюсь, машу рукой. Вдыхаю полной грудью, улыбаюсь и поспешно ухожу. Пусть запомнит меня такой.

3

Диана. Перед отпуском

– Дин, забеги ко мне в кабинет, – слышу в трубке.

– Хорошо. Буду сейчас. Как раз хотела к вам зайти.

Захлопываю компьютер и хватаю сумку. На часах 21.00.

Это мой нормальный рабочий график. В 18 у нас уходит… да никто! В фирме нормированный день только у уборщиц. Но я настроена решительно. В сумке заключение врача и нужно действовать, пока достижения в карьере не стали единственным, что ждет меня в старости.

Савелий Петрович заседает за огромным столом. Глаза уставшие, под ними серые «мешки».

– Вы бы ехали домой…

– Да, да. Сейчас, уже почти.

«Уже почти» изо дня в день. Наша фирма вертится как может. Но последние месяцы стало особенно тяжко.

Производство терпит убытки, станки требуют ремонта… да и конкуренты, предлагающие более дешевые аналоги снизили наши продажи на уровень кризиса.

– Денег нет. Огромный штат под сокращение. Станки на аукцион, – то, что все чаще слышится в «кулуарах» нашего предприятия. Но я знаю, что дядя ни за что не продаст фирму. Он будет до последнего цепляться, набирать кредиты и верить в то, что нам повезет. Работа съела его, развела с женой, поссорила с детьми. Только я осталась рядом. В благодарность за то, что он помог в тяжелые времена.

Тогда, когда не стало моих родителей, десять лет назад. Но сегодня у меня есть новости, которые не терпят отлагательства. Видит Бог, подводить дядю не хочется, но тянуть дальше, значит подписать себе приговор.

– Садись. Есть дело, – указывает на кресло.

– Да. Я тоже с новостями… – нервничаю. Смотрит на меня задумчиво, вертит  в руках ручку.

– Тогда сначала говори ты.

– Савелий Петрович, – начинаю, он обрывает.