Телохранитель для дочери друга

– Боже… ну что мне делать с тобой, мелкая?!

– Утя!

– Что еще за утя?! – сажусь на мокрый пол и обхватываю голову руками. Вокруг раскиданы промасленные салфетки, испачканные краской, а ребенок все такой же измазанный.

– У-тя, – повторяет, указывая в сторону полки с салфетками.

– Хочешь еще? На, бери все! – сую ей в руку пачку. Но девочка сердится и кидает их мне в лицо. Сжимаю зубы. Роль заботливой нянечки не по мне. Я не подписывалась на такое. Вспоминаю маму. Как ревновала, когда узнала, что у меня будет сестра.

Я всегда чувствовала себя лишней. Никому не нужной. А после появления Амалии все внимание и любовь, конечно же, достались ей. И сейчас она требует этого от меня.

– Я не знаю, что тебе нужно! – стучу кулаком по луже на полу. Наверное, после этого «купания» с потолка будет течь вода.

Громкий шлепок и радостный смех заставляют вздрогнуть и обернуться. Амалия, счастливо улыбаясь, сжимает в ладошках резиновую утку, упавшую с полки.

– Утя… – произношу едва слышно. Становится стыдно за свое поведение.

Она совсем малышка, а я взрослая. Я сумею. Я справлюсь.

Врубаю душ на полную и затыкаю пробкой ванну. Быстро скидываю с себя грязные вещи и наливаю детскую пену.

– Подвинься, Малек. Будем отмываться вместе. Поможешь мне?

Ребенок расплывается в улыбке и берет салфетку, прижимая к моей щеке. Улыбаюсь ей в ответ. Спокойствие. У нас все получится.

3

Спустя часа полтора мы выходим из ванной усталые, но довольные. Тащу Амалию в детскую, но меня останавливает запах свежезаваренного кофе.

Кажется, из кухни. Торможу и заглядываю туда, находя Владимира у новенькой плиты. Зрелище, конечно, не для слабонервных. Рукава белой рубашки закатаны, а он сам – сосредоточие тестостерона, в оболочке кофейного аромата, сносящего голову.

– Что ты делаешь?! Для этого есть кофемашина, – киваю в сторону навороченного аппарата. Вся техника и мебель блестит новизной. Но явно не для того, чтобы здесь хозяйничала Марго.

– Никакая машина не сварит такой кофе, какой делаю я.

– Да ну? – изгибаю бровь. – Ты профессиональный бариста?

– Почти…

Хмыкаю. В тех клубах, где отдыхаю я, таких не водится. Редкий… экземпляр.

– Как успехи? Вижу, не слишком хорошо.

– Где?! Я все оттерла!

– Здесь, – показывает на переносицу.

– Амалия чистая, – провожу пальцем по курносому носику.

Владимир поворачивается ко мне.

– Твой нос в краске. И веснушки.

– У меня нет веснушек, не ври.

– Черные.