Телохранитель для дочери друга

Он оставляет без комментариев мой выпад и останавливается около стола. Скрестив руки на груди, смотрит на то, как ведет себя Марго. А буквально через минуту в кабинет вбегает Игорь. У него на руках моя сестра. Передают ее друг другу, как Олимпийский огонь…

Заметив ребенка, Рита тут же вскакивает и подходит к Игорю. Видимо, хочет сыграть роль заботливой мачехи. Но, при виде нее Амалия показывает истинное положение вещей: не улыбается, а начинает плакать и тянет ручки ко мне. Меня снова переполняет раздражение и злость.

Оказавшись у меня, Амалия успокаивается и начинает исследовать мои украшения. Крупные серьги – лучшее занятие для ребенка. Как же весело их дергать!

– Хорошо… только не оторви мне уши… – шепчу ей, поглаживая по кудрявым волосикам и бросая нетерпеливые взгляды на нотариуса.

– Если не возражаете, я начну, – уточняет, и, дожидаясь согласия, продолжает: – прошу вас предоставить для проверки ваши документы. Затем мы вскроем конверт, составим протокол… – начинаются нудные и очень долгие «телодвижения».

Отец был суперуспешным и востребованным адвокатом со своим штатом юристов. С самого моего рождения он мечтал впихнуть в свое дело и меня. Для этого папочка впитывал мне любовь к букве закона с молоком матери. Настолько «пропитал», что полезло из ушей. Я ненавижу все, что связано с документами, статьями и прочим. Меня начинает тошнить от одного слова «закон».

– Лейла Егоровна, вам все понятно?

– Пока да.

– Тогда продолжим.

Вопрос о моем образовании никогда не поднимался. Отец даже не допускал мысли, что я не хочу идти по его стопам. Он всеми силами готовил меня в бой. Сначала школа с правовым уклоном, а потом и колледж. Дальше по его плану был… ну конечно, юридический факультет самого престижного вуза! И желательно наиболее удаленного от дома, чтобы подольше не видеть меня и убедиться, что доченька как заправский боец вызубрила все части конституции, гражданского и Уголовного кодекса, а также историю всех стран мира.

– Я не совсем понимаю… – лепечет Марго, бросая встревоженные взгляды на конверт и вскакивая с дивана.

– Что конкретно вам неясно? Егор Алексеевич изъявил желание разделить имущество между своими детьми поровну.

– Неужели в завещании нет ни слова обо мне?!

– Вы не дослушали до конца.

– Простите… это нервы.

Закатываю глаза. Тупая. Как пробка.