Женюсь на вашей копии

Ты что, запрешь меня здесь со своим охранником, а сам свалишь?! – кричу в спину.

– То отстань, то останься! Ты уж определись, чего тебе надо.

– Что-то есть расхотелось… Отпусти меня домой.

– Ага. Сейчас. Посиди подумай над своим поведением.

– Я расскажу, что ты меня запер! Всем расскажу!

– Знаешь, что делали с болтливыми людьми в древности?

– Что?

– Отрезали язык. Вов, проследи чтобы «невеста» не сбежала. Если что, сам знаешь, что делать.

– Не хочу! Не надо! – кидаюсь за ним, но дверь захлопывается.

Остаюсь с Владимиром наедине. Он не кажется мне весельчаком и настроение на заигрывания и споры тут же пропадает.

– Катерина, как вас по батюшке?

– В-васильевна.

– Катерина Васильевна, вам корзиночку с икрой подать? Или сначала тар-тар из лосося попробуете?

«Безжалостный» охранник старается быть вежливым и обходительным.

– Нет спасибо… Я дома поем, – в той же манере отвечаю.

– Сомневаюсь, что у Даниила Иосифовича есть еда. Да и когда еще вы туда доберетесь…

– У него, может, и нет.

Но я к нему и не собираюсь. Владимир, простите, а вас как по батюшке? – помню, что с врагом нужно говорить на его же языке. Чтобы понимать его слабые стороны.

– Можно просто, Вова.

– Вова, отпустите меня, а? Я вчера луковый суп сварила, поем и лягу спать. Обещаю.

Ох, все бы отдала за то, чтобы сейчас оказаться в маленькой кухне, где из посуды одна кастрюля с подсолнухом.

– О, суп? Французский? Помню, как-то в Париже ел… – начинает рассказывать, проигнорировав мою просьбу.

– Нет же! Какая Франция? Наш, Отечественный. Еще супом Буратино называют. Самое ходовое блюдо среди молодежи.

Владимир поднимает на меня заинтересованный взгляд.

– Дадите рецепт?

Боже мой, я тут как пленница, сижу, жду неизвестно чего… да еще и в чужом свадебном платье за миллион! А он у меня спрашивает рецепт супа!

– Лук и вода.

– А дальше?

– Лук жарить, а воду варить. И если есть соль, то можно посолить по вкусу.

Начинает смеяться. Забавно видеть, как на лице типичного «головореза» появляется живая эмоция.

– Кроме лука-то что еще?

– Ничего. Я же говорю, суп Буратино. Для бедных студентов. Когда кроме лука и воды ничего нет.

Улыбка спадает с его лица так же внезапно, как и появляется.

– А что? Вполне себе нормально. С голодухи вот так заходит, – показываю большой палец вверх, бросая взгляд на поднос с аппетитной, переливающейся как драгоценные камни икрой. Обожаю. Душу готова продать за икру.