Мое чужое счастье

Мне очень хочется сделать для Виталия хоть что-то хорошее… Он выглядит таким уставшим и замученным… у него дел невпроворот, а успевает еще моими проблемами заниматься.

– Будем надеяться.

– Виталий Тимофеевич! – слышится из коридора.

– Мне нужно идти, Арина Романовна. В общем, имейте в виду… и прошу прощения за неудобства.

– Хорошо, хорошо! – заверяю. – Ведите своего проверяющего.

Ко мне заходят ровно тогда, когда медсестра заканчивает процедуры по сцеживанию. У меня совсем мало молока, и приходится разрабатывать грудь по специальной методике.

– По капельке, понемножку, но мы добудем молоко. Оно чрезвычайно важно для малыша особенно сейчас, когда идет интенсивная терапия, – говорит медсестра, и я стараюсь.

– Арина Романовна, простите… – Виталий снова появляется в моей палате. Он же доктор, который присутствовал на моих родах… почему я стесняюсь его?

Поспешно запахиваю халат, чтобы спрятаться. Врач или не врач, он в первую очередь мужчина. И довольно привлекательный, хоть и очень уставший.

А я девушка. Вернее, то что от меня осталось после родов. Страшно посмотреть…

– Можно? Если не возражаете и закончили.

– Да, конечно, – поправляю подушку и покрывало. Все должно быть аккуратно, когда придут проверяющие.

– Пожалуйста, заходите. Только прошу вас не слишком долго, потому что пациентка после сложных родов…

– Постараюсь. Я все понимаю.

В мою палату заходит крупный мужчина с папкой. Он что-то записывает, замеряет, бубнит под нос, совершенно не обращая на меня внимания.

– Здравствуйте, – проявляю вежливость.

– Добрый вечер, – не отрывая взгляда от бумажки, дежурно здоровается он. Но вдруг оборачивается и анализирует мое лицо. Я тоже смотрю на него и пытаюсь понять, почему он кажется мне настолько знакомым…

– Арина?

– Да…

– Ты меня не узнала, что ли? – захлопывает папку, делая шаг ко мне.

– Витя?

– Ага! Сколько лет…

– Десять.

– Точно!

– Давно в Москве?

– Меньше года. А ты сразу после школы уехал?

– Да. С матерью перебрались.

Вот живу… работаю… Что ж, значит, замуж успела выскочить и родить? Уж не за Пушкина ли?

– Ага… – киваю.

– Ну, даешь… А говорила, что в жизни за него не выйдешь, – слетает с его губ, но он тут же спохватывается и краснеет.

– А ты, значит, деловой мужчина теперь? – пропускаю мимо ушей это замечание. Я была популярной девушкой, и не собиралась рано выходить замуж. Но с болезнью отца все изменилось…

– Вот посещаю заведения с папкой, – смеется.