Поцелуй меня сейчас

Ее глаза сверкнули, а румянец усилился, когда я наклонился еще ближе и шепнул ей на ухо:

– Понятно.

Я взглянул на ее губы, и либо у меня спонтанно началась сердечная аритмия, либо же я влип в неприятности похлеще. Потому что эти губы были пугающе идеальными, полными, изогнутыми и… недоступными. Эти губы – табу! Черт. А почему? Думай, Кингсли, думай!

– Сколько тебе лет, Ева? Четырнадцать? Пятнадцать?

Вопрос прозвучал чересчур отчаянно. Чересчур грубо.

Ева отстранилась от меня и подняла одну бровь.

– Через несколько дней мне исполнится шестнадцать, – ответила она, стараясь звучать непринужденно, но недовольство все равно просочилось наружу, приглушая блеск на ее щеках.

 – Почему ты спрашиваешь?

– Потому, – просто сказал я и снова откинулся на спинку кресла. Наши локти соприкоснулись.

Ева откинула с лица прядь волос и снова придвинулась ближе.

– «Потому»? Может, ты хочешь меня поцеловать? – дерзко спросила она, смотря на меня из-под ресниц.

Господи!

– Нет, – выдавил я.

– Почему нет?

– Потому что я отвезу тебя домой в целости и сохранности, а потом уеду.

Так что целуйся с кем-нибудь другим, – сказал я и быстро добавил: – Кроме Дориана Уэствинга!

Ева забавно наклонила голову и, прикусив губу, обдумывала свой следующий ход.

– Почему ты так хочешь уехать? – наконец спросила она.

– Из-за отца, – начал я, глядя на звезду, которая была ярче других. – Из-за всех этих разговоров, всей этой ерунды, о которой он хочет со мной говорить. Я его не знаю, не знаю его мир.

И не вписываюсь в него. Как не вписывался никогда. Если останусь, то сто процентов психану, мы поссоримся, и в итоге нам обоим будет плохо. Из-за меня. Лучше уехать, пока все не испортилось.

Вышло намного честнее, чем я планировал. Я чувствовал ее взгляд на своем лице. От линии подбородка до губ. Но сделал вид, что не заметил.

– Ну, если ты еще рассматриваешь вариант остаться, я была бы рада, если бы мы стали друзьями, Кингсли.

Она протянула мне руку. Светлую и мягкую. Удивленно моргнув, я осторожно пожал ее.

– Мне правда было приятно познакомиться с тобой сегодня, Кингсли… Как, еще раз, твоя фамилия?

– Старр, – тихо сказал я.

Ее глаза расширились.

– Старр? Твой отец случайно не…

Вопрос ей закончить не удалось. Ночную тишину разорвал странный звук, похожий на пронзительный рев. Что-то грохнуло. Слишом громко для естественных шумов вечеринки. Мы обернулись. Ева нахмурилась и встала.

– Что это было?

Я тоже поднялся.