Фрейя. Ведущая волков

Ник тоже осторожно соскользнул с лошади, но не успел помочь спуститься мне, как маленькая, до ужаса милая девчушка с копной густых каштановых волос крепко обхватила его за пояс.

– Ник! Ты приехал! Приехал! Я так скучала! – Она без остановки пружинила на месте, прижимаясь и стискивая его крохотными ручонками.

– Меня не было всего неделю, – засмеялся Ник. Он взъерошил девочке и без того торчащие во все стороны волосы и чмокнул ее в щеку.

Тут к Николасу с громким лаем подлетела большая овчарка и едва не сбила его с ног, пытаясь лизнуть в лицо.

– В очередь, Ласка. – Ник выставил вперед руку, но собака, услышав свою кличку, лишь удвоила усилия.

Я не сразу заметила, что на меня уставилась пара больших темных глаз. Девочка наклонила голову и открыто рассматривала меня настороженным, оценивающим взглядом. Совсем как Ник.

– Ты кто? – последовал ожидаемый вопрос.

Николас резко развернулся, будто только сейчас вспомнил о моем существовании, и замер. Его рот то приоткрывался, то закрывался снова, пока он пытался подобрать слова.

Наконец, он прочистил горло и сказал:

– Это…

Окружающий мир вдруг начал размываться перед моими глазами. Я почувствовала, как тело накренилось вбок и безвольно скользнуло в пустоту, но было вовремя подхвачено. Вокруг меня кто-то засуетился, однако головокружение накатывало беспрерывными волнами, и я потеряла связь с реальностью.

– Слишком сильная лихорадка, – прозвучал женский голос. – Идем. Потом объяснишь. Ей нужно помочь, пока не стало слишком поздно.

Но ее слова потонули в знакомом мраке и утянули меня за собой, в удушливое заточение разума. Он услужливо подбрасывал мне страшные обрывки снов, от которых невозможно было укрыться. Кошмары, что без остановки мучили меня уже полгода. Они пробуждали во мне страх – липкий, ледяной, неизменный. Именно из-за них я начала бояться ночи, и постоянные тени под глазами стали тому свидетелями.

В перерывах между кошмарами моим врагом становилась собственная оболочка.

Голова разрывалась от боли, но мучительней всего был жар, с неимоверной жадностью сжигавший меня снаружи и изнутри. Тело содрогалось со страшной силой, а холодный пот облепил все участки кожи. Я что-то бормотала, не разбирая слов, скулила, пыталась сжаться в комочек, но чьи-то ласковые руки не давали своевольничать, возвращая на место.

Внезапно раны на плече и спине обожгло ужасной болью, и я застонала.

– О, Боги милосердные.