Tранс или Полёт в нирвану

Мать описывала сына в прошлом жизнерадостным и весёлым. Дора протянула парню мобильный телефон, который принесла мать. Дэн его сразу включил и увидел много пропущенных звонков от абонента «Гараж».

«Значит, отремонтировали байк», – пронеслось в голове.

Доктор Фишман подвела Дэна к роялю, жестом пригласила:

– Сыграй, музыкант, что-то радостное.

Пациент охотно сел за рояль. Он выбрал из глубины памяти свою последнюю интерпретацию в стиле транс девятой симфонии Бетховена, называемую «Ода к радости». Заключительная, четвёртая часть этого произведения в классическом оригинале всегда нравилась ему больше трёх первых, тревожных и драматических, он и взял её за основу будущей электронной композиции.

Задуманное давно будоражило воображение. Но здесь и сейчас уместнее было минорное вступление. Ди перебирал клавиши инструмента. Он осторожно начал в тональности ре минор, олицетворяющей скорбь и печаль, постепенно переходя в разрушительное настроение и траурный марш. Сыграв адажио, Дэн резко встал, громко хлопнув массивной крышкой рояля. Вопросительная пауза повисла в почти звенящей тишине.

– Дэн, а где знаменитое ликование завершающего гимна «Оды к радости»? Где счастье, восторг и торжество в побеждающем ре мажоре? – воскликнула Дора.

– Доктор, Бетховен так и не услышал ликования, к тому времени он совершенно оглох, и симфония стала его последним перед смертью сочинением.

Дэн повернулся, чтобы уйти, но чуть не столкнулся с девушкой в больничной пижаме. Она стояла позади музыкального инструмента и вытирала слёзы, крепко прижав к себе подушку.

– Простите, – расстроенно забормотал музыкант, – кажется, я испортил всем настроение.

– Молодой человек, Вы ни в чём не виноваты. Она уже больше трёх месяцев не может остановить рыдания. Поэтому и здесь. Плачет и днём, и ночью с тех пор, как её бросил дружок. Несчастная любовь.

Дора Фишман задумчиво вернулась в кабинет. Психиатр знала, что девятая симфония Бетховена полна противоречий. Разрушение вечного мрака и сотворение мира.

Великое потрясение и миллионы объятий. Изгнание из рая и спасение в вере и любви. Но что с пациентом? Опасная депрессия или всё-таки шизофрения?

Николь выходила из палаты, когда услышала музыку в холле. Парень играл потрясающе. Из грозных раскатов грома и хаоса в начале музыкант постепенно перешёл на спокойную умиротворённую трель. Как будто лёгкие солнечные лучи вместе с последними каплями дождя пробились сквозь тяжёлые чёрные тучи и осветили небо надеждой.